Звездные карты галактики «Человечество»

Кирилл Ефремов • 01 ноября 2016
В генетическом плане человеческий вид — континуум, где между расами нет четких границ. Границ нет, но континуум неоднороден, в нем наблюдаются «сгущения родства»: популяции, типы, расы, стволы.

    Измерение неизмеримого

    Едва ли какой-нибудь вид в природе изучен так же хорошо, как человек. В принципе, здесь можно получить характеристику каждого «экземпляра» хомо сапиенса. Но пока полная изученность недостижима, да и не нужна. Для понимания общих закономерностей достаточно обследовать несколько выборок (в этом суть статистики — по части узнавать о целом).

    Каждый из нас встречал на своем веку миллионы людей. Какой багаж человековедения! Однако научное знание отличается от обыденного в первую очередь формализованностью.

    Как сказал Галилей: «Измеряй все измеримое и сделай неизмеримое измеримым».

    Мало представлять себе, что люди разные. А в чем? Признаков различия — тысячи; какие случайны, а какие закономерны?

    Ценные признаки различия были обнаружены только в ходе длительных исследований, возникли даже целые направления науки. Так, соматолог обратит внимание, скажем, на рост бороды и обхват груди. Краниолог придаст значение высоте глазниц и расстоянию между ними. Специалист по дерматоглифике будет мазать вам ладони штемпельной краской и подсчитывать трирадиусы, а исследователь генетических маркеров «разгонит» на электрофорезе белки крови. Антропологи изучают концентрацию холестерина, форму уха, чувствительность к горькому вкусу, направление роста волос, фрагменты ДНК, тысячу других признаков, чтобы по сходству судить о родстве и путях происхождения групп.

    Было время, когда казалось, что наука планомерно изучит человечество и найдет некую Истину. Но с ростом знаний появились новые трудности. Во-первых, несопоставимы результаты разных авторов, предпочитающих свою методу наблюдений. Во-вторых, данных накопилось так много, что их стало трудно осмыслить. Представьте себе таблицу, в которой миллион чисел. Как их интерпретировать? Сегодня результаты измерений превратились в самостоятельный объект, который изучать и изучать.

    А главное — какова цель? Одно время ею была классификация: обследовали, скажем, двадцать популяций, и можем выделить три-четыре типа по степени родства. Ожидалось, что рано или поздно частные классификации сольются в одну общую, как океан из ручейков.

    Но оказалось, что океан человечества — это не сумма ручьев: в нем нет русел, есть только берега и течения.

    Астрономия антропосферы

    Когда-то в эту область меня вовлек В.Е. Дерябин — антрополог, глубоко сведущий в математических методах. У меня, помнится, был выбор: изучать толщину жировых складок на женских боках либо обобщать накопленные за полстолетия данные о самых разных группах мира. Может быть, правильнее было бы взяться за женские бока… Но я поверил даосскому изречению: «Великое путешествие можно совершить, не выходя за порог».

    Мне понадобилось немало времени, чтобы изучить и сопоставить данные разных авторов, готовя базу для глобального анализа. Пришлось заниматься «толкованием» текстов: по какой методике получена та или иная цифра. Наконец, таблицы были готовы, и компьютер выдал «звездные карты» распределения признаков. Одна из них — на следующей странице.

    Пожалуй, самой общей задачей работы стало изучение «конфигурации» человечества. В традиционном расоведении принято выделять экваториальный пласт (негроиды + австралоиды), отличающийся от европеоидов и монголоидов. Однако еще в 1950 — 1960-х годах ученые обратили внимание на то, что по строению зубов европеоиды гораздо ближе к африканцам, чем к монголоидам. По мере накопления материала все больше фактов убеждало: разнородность человечества в направлении «запад — восток» выше, чем «север — юг». Но насколько? Теперь, проведя анализы, мы можем утверждать: не менее чем в пять раз. Это подтверждает идею о подразделении человечества на два ствола — восточный и западный, в которых эволюция шла относительно (но далеко не абсолютно) независимо.

    Экваториалы — созвездие или галактика?

    Особое внимание в нашей работе было уделено экваториалам. Очень уже не хотелось механически объединять их в одну расу. Ведь некоторые из них, например бушмены и австралийцы, различаются диаметрально.

    Бушмены ныне живут в засушливых областях Намибии и Ботсваны, хотя когда-то занимали более трети Африканского континента. Своей необычной внешностью бушменские дамы производили на путешественников неизгладимое впечатление: детское лицо, но морщинистая кожа, хрупкая комплекция, но большие подушки жира на ягодицах. Складка кожи над лобком свисает на бедра («готтентотский передник»). Желтовато-бурая кожа, уплощенное лицо и узкие глаза придают облику что-то азиатское. Но это сходство лишь конвергентное, а на самом деле, бушмены — другой «полюс». Даже и внешне: у них самые короткие и курчавые волосы на Земле, тогда как у монголоидов -самые длинные и прямые.

    Если у бушменов инфантильные черты хомо сапиенса выражены максимально, то у австралоидов — наоборот. По своему облику это самые настоящие «древние люди»: огромные зубы и челюсти, мощное надбровье, нос, как добрая картофелина, рельефные мышцы. Всего колоритнее старики: эбеновая кожа сочетается с белой бородищей (растущей даже на носу) и волнистыми патлами (у бушменов на лице и теле — ни волоска). И выходит — сходство австралийцев и бушменов только… да ни в чем! Кроме, разумеется, общих для человека признаков.

    Не слишком австралийцы похожи и на негроидов — их сближают только тропические приспособления: вытянутые конечности, широкие ноздри, темная пигментация.

    А какова степень различий по нейтральным к отбору признакам? Анализ показал, что здесь африканцы почти в два с половиной раза ближе к европейцам, чем к австралийцам, тяготеющим, в свою очередь, к монголоидам.

    Единство экваториальной расы от Африки до Австралии объяснялось наличием переходных типов — меланезийцев. Многие из них очень похожи на африканцев (особенно курчавыми волосами). Иногда невозможно с ходу сказать, из какой Гвинеи родом человек: Экваториальной или Папуа. А ведь между ними — больше десяти тысяч километров! Не скрывается ли под этим сходством конвергенция? Нет, оказалось, что по нейтральным признакам у меланезийцев есть некоторое сходство с африканцами. Впрочем, присутствие мигрантов из Африки в роду меланезийцев уже давно доказано такими классиками антропологии, как Я.Я. Рогинский и В.В. Бунак.

    Десять тысяч километров… Причины этого путешествия (если оно, в самом деле, имело место) загадочны. Не результат ли это обострения «склонности к перемене мест»? Двигаясь из Африки в Индонезию, курчавые путешественники почти не оставили своих генов в Азии. Мигрантность (заключенная то ли в генах, то ли в традициях) не позволила им остановиться даже в Индонезии, а толкала дальше, к Тасмании и Фиджи. Это путешествие «разметало» их род — у меланезийцев поразительно разнообразные лица, украшения, языки.

    Необъятная прародина

    Сосредоточить внимание на экваториалах важно, ибо в тропиках — истоки рода людского. Истоки рода, но вот вида ли? Поговорим о прародине хомо сапиенса. Последнее время часто звучит такая гипотеза: человек разумный расселился из Африки, превратившись в европеоидов и монголоидов где-то за последние 50 тысяч лет.

    Предположим, что это так. Тогда нейтральные признаки (зависящие только от хода времен) западных и восточных групп должны быть тем ближе, чем древнее выборки. Но на деле все оказывается наоборот! У людей неолита из Северной Африки, Британии и Германии зубы имеют экстремально «западные» показатели, тогда как в неолите Китая и Прибайкалья — мировой максимум «восточных». Отсюда противоречие: неужели расселение сапиенса сопровождалось столь быстрым и диаметральным изменением зубов, причем тех деталей, на которые не действует отбор?

    Есть и другое противоречие: если хомо сапиенс, выйдя из Африки, достиг востока Азии только 50 тысяч лет назад, выходит, что он вытеснил здесь… самого себя. Ведь люди, которые жили в Азии и раньше (200 — 100 тысяч лет назад), со своей каменной культурой, людоедством, плосковатыми лицами и бамбуковыми плотами, также относятся к виду хомо сапиенс.

    Более вероятно, что «восточные» и «западные» комплексы сформировались не за последние пятьдесят тысяч лет, а гораздо раньше. В этом случае миграционные волны из Африки не вытесняли население восточного очага, а лишь вносили небольшой вклад генов. В последние годы появилось достаточно находок, чтобы утверждать: на востоке эволюция человека начинается с этапа ранних людей (то есть более миллиона лет назад), представителем которых был так называемый Homo orientalis. Ибо черепа восточной линии эволюции имеют следы преемственности (например, общая уплощенность лица), отличающие их от черепов западных.

    Впрочем, о самостоятельности эволюции востока и запада еще в 1930-е годы говорил Франц Вейденрейх, основатель полицентризма, открывший синантропа. Тогда позиция была жесткой: расы возникли независимо чуть ли не от разных обезьян и никогда не смешивались. Не менее жестким был моноцентризм: все человечество — из одной долины! Но те времена давно миновали. С появлением новых находок и идей радикальные позиции смягчились, полицентризм превратился в мультирегиональную модель, подразумевающую недавнее происхождение рас в разных, но взаимосвязанных центрах, а моноцентризм стал «широким»: одна долина разрослась до двух континентов.

    Большинство антропологов (в пику генетикам) считают, что Африка стала прародиной для целого рода Homo (возрастом более двух миллионов лет), но никак не для вида Homo sapiens, эволюция которого протекала на огромной территории (возможно, самой обширной среди всех известных видов вообще). Сегодня — по мнению профессора Е.Н. Хрисанфовой — общая картина сапиентации предстает как неравномерная мозаичная эволюция различных групп палеоантропов. Она сопровождалась ветвлением и вымиранием отдельных ветвей, а также смешениями популяций, которые замедляли их генетическое расхождение. При таком способе эволюционного развития крайне сложно выделить конкретных «предков».

    Шесть краев ойкумены

    Представьте себе разочарование общественности: ни предков, ни центров, сплошной континуум! И все же найдется, на чем задержать глаз. Неоднородности в первую очередь географии, а во вторую — экологии сделали разнообразным и расовый ландшафт. Благодаря им огромную территорию, где человек восходил к сапиенсу, можно подразделить на «очаги», «центры» и «коридоры». Очаги — области эволюции надрасовых стволов. Примерная граница между западным и восточным очагом проходит по Уралу и Индостану. Здесь особенно много естественных барьеров. Поэтому генные потоки между очагами были намного слабее, чем внутри них. Очаги, в свою очередь, подразделялись на более изолированные центры, между которыми пролегали зоны миграций, коридоры — «мэйнстрим» эволюции. В центрах формировались расовые ядра: внешность здесь более «специализированная», чем у промежуточных типов зоны смешения. В современной ойкумене существует не менее шести расовых ядер.

    Полагают, что формирование таких непохожих капоидов, негроидов и европеоидов происходило в относительно изолированных центрах западного очага: Южной, Западной Африке и на Балканах. Между ними располагался протяженнейший «западный крест» — зона смешения и миграций, «мэйнстрим» эволюции, породивший южных европеоидов, эфиопов и восточных африканцев.

    В восточном очаге было два изолированных центра: Сунда (земля, объединяющая ныне затопленный Зондский шельф и Индонезию) и континентальный Китай (в районе Гоби, Алашаня и Большого Хингана). В первом развился австралоидный, во втором (намного позднее) монголоидный комплекс. Местный «мэйнстрим» находился в Восточном Китае, сквозь который текли, смешиваясь, полчища мигрантов — на Камчатку, в Америку, на острова Японии и Полинезии. По мере заселения Америка и Австралия приобрели собственные центры и «коридоры».

    Западный ствол

    Поговорим о расовых ядрах подробнее. Начнем с любезных нашему сердцу европеоидов. Обыденное представление о них весьма превратно — это, мол, жители Европы, светлой масти. На самом деле, большинство представителей «белой» расы имеют… коричневую кожу, черные глаза и волосы и с доисторических времен проживают в Африке (вплоть до Сахары) и Азии (вплоть до Индокитая). Сегодня на одном Индостане таких европеоидов — миллиард.

    До демографического скачка в Европе и освоения Америки собственно «бледнолицые» составляли ничтожный процент человечества. Географический центр потери пигмента — побережье Балтийского моря, так называемый пояс блондинов. Несколько шире располагается «пояс голубых глаз», а еще шире — «пояс светлокожих». Далее простирается сплошной массив весьма смуглых европеоидов (марокканцев, египтян, арабов, персов, индийцев). Многие антропологи присоединяли к этому ряду эфиопов, обладающих утонченными и европейскими чертами лица. Если принять их точку зрения, окажется, что некоторым европеоидам присуща… самая темная кожа на Земле.

    Причина огромного разнообразия этой расы в контрастах ее ареала — от тропиков до Арктики. При движении с юга на север на европеоидов действуют общие правила экологии: Бергмана (увеличиваются размеры тела), Аллена (укорачиваются конечности), Глогера (падает интенсивность окраски). Для иллюстрации сравните, например, рост, пропорции и цвет лица бенгальского крестьянина и беломорского моряка.

    Итак, европеоиды — не «белые люди». Как же тогда их охарактеризовать? В первую очередь, в глаза бросается отсутствие черт, присущих другим расам, — монгольской складки века (эпикантуса), курчавых волос, толстых губ. А что же присутствует? Пожалуй, рельеф лица: вперед выдаются как его центр, так и «детали», — скулы, надбровье, носовые кости, подбородок. Отчасти это связано с тем, что европеоидные черты формировались в горных регионах с довольно суровым климатом. В частности, увеличенная полость носа лучше защищала дыхательные пути от холодного и сухого воздуха.

    Можно предложить и более интересную, хотя и «крамольную» гипотезу. Европеоиды весьма воинственны и агрессивны (недаром захватили полмира), поэтому у них мощнее шел отбор тех элементов внешности, что служат сигналами сексуального доминирования (как грива льва или гребень петуха) либо узнавания «своих» среди «чужих». Торчащие носы, усы и уши здесь как нельзя кстати. Заметим, что лица всех рас с возрастом приобретают несколько «европеоидный» облик (включая седину и поблекшие глаза). То есть «европеоидный» означает «почтенный» (а следовательно, имеющий высокий ранг). Подобную роль, кстати, сыграли лысина, борода и рыжина, поддержанные отбором в европейских популяциях. Действительно, все эти признаки, вдобавок к брюху, вытаращенным глазам и хриплому басу, производили изрядное впечатление на прочих туземцев.

    По мере углубления в Азию сказывается влияние восточного генофонда, и «европеоидность» сглаживается, растет ширина и уплощенность лица — от носатых огурцов английских поместий до масленичных блинов заволжских деревень…

    Но мы пока не покинули западного очага, на очереди — Африка. Молоды или стары африканские расы? С одной стороны, Черный континент — древнейший ареал человека, поэтому здешние популяции стары, как мир. С другой — Африку можно сравнить с перегретым тиглем, нашпигованным катализаторами. Давление отбора огромно: действуют солнце, биота, микроорганизмы, перенаселенность. Поэтому эволюция идет быстро, и получившиеся расы — молоды, очень молоды. На юге Африки всего сто тысяч лет отделяет людей с крупнейшими среди всех Homo надбровьем и челюстями (таков череп из Брокен-Хилла) от их противоположности — бушменов с необычайно гладким и высоким лбом, но маленьким лицом.

    Эволюция не притормозила и здесь: бушменов оттеснили негроиды, пришедшие из Центральной Африки, оттуда, где действие изоляции и отбора породило удивительно непохожих соседей. Речь идет о двухметровых нилотах — самых высоких людях Земли, с тонкими, почти детскими лицами и журавлиными ногами, бок о бок с которыми жили пигмеи. У этих был рост ребенка, но суровые бородатые лица с выпуклыми глазами, бицепсы и отравленные стрелы, что вызывало у нилотов опаску и уважение.

    Почему у пигмеев такой рост? Неужели чтобы пробираться сквозь джунгли? Оказывается, пигмеоидность возникла у многих жителей экваториальных лесов независимо от расы. Таковы папуасы, амазонские индейцы, аборигены Цейлона, Индокитая и Филиппин. Более того, в тропических лесах карликовые формы приобретают и многие звери, например слоны и буйволы. Это в первую очередь связано с недостатком пищи: в экосистеме слишком много претендентов на органику. Выживает скромнейший.

    Восточный ствол

    Начнем с монголоидов, ведь большинство из нас не имели возможности увидеть другие восточные расы. Монголоидное лицо — это крепость для глаз. Подушки жира, плотная кожа, мощные скулы, особая складка век и густые жесткие волосы помогают вынести контрасты среды — жару, приходящую за стужей, ветер и пыль, слепящее сияние снегов и песков. Чем севернее монголоиды, тем больше «рекордов»: у эскимосов лицо имеет самую большую площадь в мире, у бурят — ширину, у эвенков — уплощенность, у нивхов — скулы. Встречаются самые черные волосы и самая светлая кожа. На пути из Индокитая в Арктику растут размеры тела и лица, а высота свода черепа уменьшается (то есть внешность делается все менее инфантильной).

    Монголоиды — молодая раса, формирование ее особенностей произошло около 10 тысяч лет назад на юго-востоке от Байкала, где сегодня простираются степи и пустыни. А за барьером Большого Хингана находился восточно-китайский «коридор» — там люди жили и кочевали испокон веков (еще даже не будучи сапиенсами), оттуда начиналась долгая дорога на север и за океан.

    Америка заселялась несколькими миграционными волнами: некоторые (в том числе самая древняя) распространялись по тихоокеанскому побережью, по островным дугам, другие (более поздние) шли из монголоидного очага огромным крюком через Сибирь, Чукотку и Берингию. В Сибири, вероятно, «захватили» немного местных «протоевропеоидных» генов — этот след обнаруживает антропогенетика. Много споров, заселялась ли Америка из Океании. Возможно, и были отдельные прорывы через Океанию и даже Антарктиду (как полагал Поль Риве еще в начале ХХ века), очень уж «австралоидными» кажутся некоторые черты древнего населения Южной Америки и очень уж велика — тридцать тысяч километров — дорога посуху. Но для всей расы америндов это «капля в море» по сравнению с потоком через Берингию.

    Обычно америндов включают в состав монголоидной расы. Однако это спорная традиция. Ведь америнды обладают не меньшим, чем прочие расы, разнообразием и обособленностью. Но главное — когда Америка начала заселяться (теперь известны находки человека древностью 20 — 40 тысяч лет), монголоидной расы еще не было. Так кого же считать ветвью?

    Менее всего нам знакомы австралоиды. А ведь это интереснейшая раса — самая древняя на Земле, если судить по тому, что она существует почти в неизменном виде уже сотню тысяч лет, по сей день сохранив необыкновенную архаичность (у них даже наименьший среди хомо сапиенса объем мозга). Впрочем, за что и поплатилась: австралоиды, некогда населявшие Индонезию, Индокитай, Индию, почти везде были вытеснены более молодыми и «сапиентными» расами. Австралоидные предки угадываются также у индийских веддов, а также у тех южных монголоидов, которые имеют широкий нос, крупные губы и волнистые волосы.

    Таковы основные «сгущения» в континууме человечества. Каковы причины их образования? Те же самые, что увеличивают разнообразие любого биологического вида, — отбор, изоляция, смешения, дрейф генов. Здесь человек ничем не лучше и не хуже других. Но все же присутствует нечто еще, без чего нельзя понять, почему мы разные. Хоть и одинаковые, но разные.