Цветок шиповника — наш город

Гали Алферова • 12 мая 2016
Оказывается, в московских приказах разрабатывались образцы городов, учитывающие специфику местности, ландшафта, окружения, наконец, среднегодовую температуру — в жарком климате строить один город, а в холодном — совсем другой.

    Гали Владимировна Алферова - архитектор, историк и, кроме того, великолепный знаток древнерусского языка. Возможность в подлинниках читать древние документы открыла перед исследовательницей новые горизонты.
    Она увидела историю градостроительства XVI-XVII веков на Руси совершенно не традиционно. Гали Владимировны уже нет в живых, но ее идеи только сейчас по-настоящему оценены, о них задумываются, они входят в научный оборот, поэтому мы сочли возможным напомнить нашим читателям о некоторых результатах, к которым пришла эта талантливая исследовательница.

    Методы организации всей системы строительства на Руси, приемы закладки городов начинаются практически с Ивана III, разворачиваются по-настоящему при Иване IV и с необычайно яркой последовательностью продолжаются в дальнейшем.

    Город замысливался и отстраивался как государев город, и строительство его было делом государственной важности. Строительство городов и охрана границ — главная забота Русского государства, и ошибочно думать, что она могла быть реализована стихийно. Освоение и заселение земель в Поволжье, за Уралом, в Сибири, на далекой Индигирке невозможны были бы при политике стихийной — «кому что Бог на душу положит».

    Интересно и очень важно, что образ, облик русского города уже сложился к тому времени. И идеология играла в нем огромную роль. С самого начала своего это — христианский православный город.

    Два очень важных, на мой взгляд, исследования я провела в Ельце, в городе, выстроенном заново в 1592 году, и в Старой Руссе, реконструированной в 1627-1632 годах. Два этих средневековых памятника привлекли мое внимание потому прежде всего, что удалось разыскать богатые письменные источники, в которых подробно рассказывалось о событиях, связанных с ними.

    Итак, Елец. После полного разрушения этого города татарами в 1580 году русское правительство принимает решение отстроить его заново на том же месте. И вот Иван Никитич Мясной, Андрей Дмитриевич Звенигородский, Илья Екатеринин втроем едут в Елец. Но они выбирают другое место. Они выбирают берега реки Сосны в месте, где в нее впадают с одной стороны река Елец, а с другой — Лучка. Один берег Сосны высокий, другой — низкий. Так же и у Ельца. Место удивительно живописное, но нелегкое для градостроителей. Но как блестяще они его «обыгрывают»! В центр города как раз и попадает слияние рек — Сосны и Ельца. И здесь, над широким водным простором, они ставят крепость, а через Елец раскидывают большой посад. Создав сердцевину города, они вокруг нее «лепестками» закладывают слободы. Каждая имеет свое небольшое укрепление. В центре, в сердцевине ставится плотно много храмов, а вокруг, в слободах — по одному на две-три слободы. И по сей день город удивительно красив и живописен. Несмотря на то, что деревянная застройка города давно заменена на каменную, его структура дошла до наших дней. Каменный город сохранил пропорции, соразмерные человеку, систему, при которой все размеры города соразмерны одной заданной величине — модулю.

    Мы исследовали постановку доминант, которые и создают неповторимость и красоту города. Взяли планы с горизонталями и посмотрели, как они стоят на высоте. И тут открылся интересный замысел градостроителей прошлого. Ряд храмов стоит на отметке 120-125, другие — на отметке 140, третьи — на отметке 155, четвертые — 180 метров. И это все — не случайно. В основе именно такой постановки храмов лежали эстетические и социальные требования того времени. Это было связано, в частности, и с законом, по которому все доминанты города должны были просматриваться из каждого двора. Вот до какой степени все было продумано и с каким мастерством выполнялось! Можно ли даже помыслить здесь о стихии?

    Однажды в документах я нашла такое распоряжение: «а город строить по образцу». Потом такие распоряжения стали попадаться довольно часто. И воевода, который закладывал город и должен был стать его строителем, видимо, имел на руках несколько образцов. Он мог выбирать, что более подходит для данной ему местности. Но и выбрав образец, он не становился его рабом. Оставалась свобода для творчества. Он лишь должен был выполнять основные законы и положения градостроительства, введенные и регламентированные в приказную систему Руси к середине XVI века. Здесь я лишь коротко напомню, что это были за законы. Прежде всего, в них говорилось, что город должно закладывать на высоком месте, но так планировать при этом его улицы, чтобы нечистоты верхней части города не попадали на дома и усадьбы нижних жителей и чтобы дым из труб нижнего города не шел в окна верхних горожан. Кроме того, город должен быть распланирован так, чтобы каждый дом был связан с природой и с городскими доминантами и чтобы никто друг другу не мешал видеть природу и доминанты.

    Этот закон был издан в IX веке — написан он был Василием Македонянином, императором византийским в 878 году и сразу же был переведен на сербский и болгарский. На Русь он пришел в XII-XIII веках и с тех пор свято выполнялся. Выполнялся он и во времена Киевского государства, и в период феодальной раздробленности, и в Москвском государстве — именно в это время этот закон занимает важное место в градостроительстве.

    Хочу рассказать о своем опыте — я обследовала около тридцати городов и увидела воочию реализованным в жизни это требование при строительстве городов еще в прошлом веке. Сохраняются «прозоры», сохраняется роль доминант и система усадебной застройки, совершенно точно определенные древним законодательством.

    Теперь вы понимаете, откуда идет свободная планировка? Ведь при регулярной эти условия удовлетворить было невозможно. Совершенно ясно, что регулярная застройка значительно проще и примитивнее свободной. И, как видно, не сразу и не легко она входила в жизнь, не так-то просто было изменить вековые представления и привычки. Недавно я познакомилась с интереснейшей работой одной исследовательницы средневековых городов Европы. Она пишет о Риге и небольшом югославском городе. Оказывается, строились они по регулярной планировке, но очень скоро сами жители планировку эту «сбили», и города продолжали расти живописно. Этот факт говорит о том, что регулярная планировка не удовлетворяла требованиям жителей и свободная возникала даже на регулярной основе.

    Но вернемся к градостроительным законам. О них стоит еще сказать, и вот почему. Около бывших Троекуровских палат в Москве (недалеко от нынешнего дома Совета Министров) вытащили из-под земли огромные деревянные трубы. Поглядели на них, не поняли, что это такое, и выбросили. То же случалось и в Торжке. И не раз современные строители вдруг находят в земле колоссальные деревянные трубы. Их просто выбрасывают. Так и уходит из жизни что-то непонятное и неисследованное. А это «что-то», по всей видимости, — канализация и водопровод, о которых довольно ясно говорится в законодательстве, строго требующем соблюдения правил гигиены. Я совершенно уверена, что и древний Торжок и Москва канализацию имели. Кроме того, есть документы, из которых ясно, что к началу XVII века проводятся канализационные работы в Астрахани и в других южных городах.

    Далее о законодательстве. В нем, например, указывается, как должна быть размещена в городе зелень. И сказано: если корни вашего дерева попадают к соседу, он имеет право их обрубить. Деревья не должны закрывать прозор. Зелень должна быть правильно, красиво организована, кроме того, деревья и кусты должны быть посажены так, чтобы не мешать соседу. Кстати, в законодательстве добрососедские отношения оговорены очень тщательно и подробно. Например, сказано, что прорубать окна на соседский двор категорически запрещено.