Товарищ мой, прекрасный человек, так ответил на вопрос о его воспитании:
— Отец мною совсем не занимался. Но когда бы я среди ночи ни проснулся, я видел щелочку света под дверью его комнаты. Он работал... Вот эта щелочка меня и воспитывала!
Другой мой товарищ, отличавшийся поразительным трудолюбием, готовностью прийти на помощь, когда я спросил, как его воспитывали, только усмехнулся:
— А меня никто не воспитывал... Родителям было не до меня. Мама — врач, ее часто будили по ночам; отец — адвокат, к нему тоже часто обращались, когда у кого-то была беда... Может, эти звонки в дверь воспитывали?
Да ведь и многие очень хорошие люди говорят, что их вовсе не воспитывали, ими не занимались, родителям было некогда, «я рос сам по себе»...
Не воспитывали, не занимались, не обращали внимания — некогда было, а результат получился прекрасным. Само по себе вышло? Нет, видимо, есть какой-то секрет. Как это получается, что щелочки света воспитывают, звонки в дверь, фотография отца-солдата — с войны не вернулся, а воспитывал?
А может быть, существует воспитание без воспитания?
* * *
Много лет назад один юноша прислал письмо, в котором спорил со мной о смысле жизни. Не помню сейчас, в чем состоял спор, но одну строчку из письма я словно вижу перед собой. «Только не приводите примеров,— писал девятиклассник,— примерами можно доказать что угодно».
С тех пор я все читаю глазами этого школьника и не люблю примеров, особенно в педагогической литературе, и сам стараюсь приводить лишь примеры-модели, лишь такие особые случаи, которые подводят к пониманию общего.
Таким примером-моделью, и притом, пожалуй, наиболее важным во всех размышлениях о домашнем воспитании, стал незначительный случай, произошедший с трехлетним Матвеем.
...Ранним воскресным утром я рассказывал ему на кухне сказку о репке. Честно говоря, мне больше хотелось спать, но мальчик проснулся, и, если его не занять, он поднимет на ноги весь дом. Сказку он любил, слушал внимательно, и все было хорошо, пока репку тянул дед, тянула бабка, тянула внучка...
На собаке Жучке мы споткнулись.
Я заметил, что Матвей вовсе не слушает меня, а поднял локти и странно вертит ими, словно собирается взлететь.
Что такое?
И тут я понял, что сижу за столом, облокотясь и подперев голову рукой. Мальчик, подражая мне, хочет сесть таким же чудесным способом, но, увы, не достает локтями до стола, только тщится.
Понимаете? Я думаю, будто рассказываю сказку, учу доброму, а на самом деле я учу его облокачиваться, только и всего.
Это столкновение между «я думаю, что...» и «на самом деле» поразило меня. Может быть, и на каждом шагу я добиваюсь одного, а происходит что-то другое? И это другое и есть подлинное воспитание?
Учу одному, а научаю другому. Не этим ли объясняется, отчего на одних и тех же сказках вырастают и хорошие, и дурные дети?
* * *
Я стал присматриваться к отношениям старших и детей.
В кабинет старого, почтенного человека вбежал при мне пятилетний внук хозяина:
— Дедушка, дедушка, посмотри, как я нарисовал!
Дедушка осадил мальчика: — Разве ты не видишь, что мы разговариваем?
Мальчик сник и послушно вышел из комнаты.
Раньше я сказал бы про себя или вслух: «Ну зачем так грубо». Теперь, после истории с «Репкой», я вижу: дедушка дал внуку не один урок, а два. Первый урок культуры: нельзя прерывать взрослых. Второй урок нравственного бескультурья: ничего не стоит погасить радость человека, осадить его, пользуясь старшинством, предать. Ведь если бы в комнату столь же бесцеремонно ворвался бы старый друг, его не осадили бы. Хозяин нашел бы способ не обидеть ни его, ни гостя. И это было бы по-человечески. С мальчиком же дедушка поступает примитивно педагогически, то есть худшим образом.
Мама с девочкой ждут троллейбуса, девочка подняла руку к лицу с явным намерением поковырять в носу. Предупредительная мама говорит:
— Врезать тебе? Или сама догадаешься?
Два урока. Урок культуры: не ковыряй в носу, неприлично, и урок бескультурья: «врезать тебе?»
Восьмиклассник хорошо рисует, у него явные способности, он тихий, умный паренек. Но маму заботит, что он горбится, когда сидит за столом. К тому же он не причесывается. Сто раз говорила ему мама: «Не горбись!» и двести раз: «Причешись!» Горбится и не причесывается. Интеллигентная мама отвела сына к врачу-психиатру: «Что с моим мальчиком? Он болен! Он горбится и не причесывается!» Психиатр прописал бром, но не сыну, а маме.
Два урока. Урок культуры: не горбись, причесывайся, и урок безжалостности: поход к врачу, подозрение в психическом заболевании даром не пройдут.
Мама-актриса говорит своей восьмилетней дочери: «Сложи рубашку...» — «Сейчас!» — «Я кому сказала?» — «Ну сейчас, сейчас!» — «Сколько раз тебе говорить? Что это такое?» — раскричалась мама и ушла в ванную комнату плакать.
Два урока. Урок культуры: надо убирать вещи! И урок бескультурья, беспомощности, нетерпения.
На каждом шагу «сказка» и «локти», на каждом шагу не один, а два урока.
Но что же делать? Когда я тихо заметил, что не стоило обрывать мальчика, вбежавшего с рисунком, почтенный дедушка крайне удивился. У него лицо вытянулось, плечи вверх пошли, он посмотрел на меня с подозрением — в своем ли уме человек?
— Ну надо же детей воспитывать! — сказал он.— Ребенок должен знать, что дети в разговоры взрослых не вмешиваются!
Конечно, должен! И не должна девочка ковырять в носу, и не должен мальчик горбиться, и должен он причесываться, и должна девочка убирать свои вещи — надо же детей воспитывать!
Есть старинное изречение: «Кораблями управлять необходимо». Точно так же можно сказать: «Детей воспитывать необходимо», нет двух мнений.
Но спросим себя наконец: что значит — воспитывать?
Всматривайтесь в детей — поймете себя. Размышляя о мальчике, который не слушает сказку, а, глядя на отца, вертит локтями, я понял, мне кажется, суть воспитания. И вы поймете, читатель, если спросите себя: а что такое эти два урока, которые мы видим в каждом воспитательном событии?
Да это же цель и средства!
