№ 17/17

Семейный ресурс

Именно на этот ресурс опирается наш современник, стремясь сохраниться и продвинуться в трудные для страны времена, — утверждает доктор философских наук Владимир Александрович Ядов

Почти полтораста лет тому назад немецкий социолог Фердинанд Теннис написал бессмертное произведение под названием «Община и общество»: наша цивилизация переходит от традиционности к современности. Традиционность — это общинность, это господство человеческих, личных взаимоотношений, а современность — это перенос центра тяжести на отношения деперсонифицированные, которые регулирует не обычай, а закон и инструкции, но прежде всего соображения выгоды и полезности. Но Теннис оказался провидцем. Он говорил, что радоваться такому общественному прогрессу, который обязан мотивации расчета и выгоды, рано: мы еще будем плакать, что теряем дух общинности — простых человеческих связей. И он был совершенно прав.

Сегодня на наших глазах возрождаются такого рода отношения — и этот процесс идет параллельно с, казалось бы, противоположным: с той же глобализацией, включающей в сеть финансовых, товарных и прочих совершенно безличных потоков уже самые дальние уголки планеты с унификацией образа жизни, распространением единых стереотипов поведения на работе и дома и так далее. Интернет — это своего рода глобальная деревня. Я могу здесь восполнить нехватку интимности в реальной жизни: могу, например, представиться молодой девушкой, а какая-нибудь старушка — юношей, и мы будем болтать самым непринужденным образом. Потребность в интимном общении, видимо, «родовое» пятно человечества.

В среде лейбористов явилось течение «третьего пути»: не либерального, не социалистического, а какого-то иного. Тони Блер и теоретик в социологии Энтони Гидденс говорят: современные государственные институты, которые должны отвечать за социальную защиту людей, не справляются со своими функциями, потому что общество стало слишком разнородным. Учесть интересы африканских или индийских иммигрантов в Британии, англичан разного возраста, здоровых и увечных, голубых и розовых невозможно. Так давайте, говорят они, переведем часть денег, которые у них там в бюджете есть, на самоустройство «коммюнити» — соседской, по сути, общины, будь то в Лондоне или в маленьком городке. То есть деньги по статье социальных программ из государственного бюджета (за которые там ведь тоже идет драка) предлагается адресовать, по сути, на восстановление общинных отношений. И это стало одним из главных требований британских новых лейбористов. И в Америке появились такие же «новые демократы».

А что такое все эти встречи больших политиков «без галстуков»? Такого не было, пока не явился наш первый президент, который любит выпить и в баньке попариться. Уже он не глава государства, а встречи без галстуков стал проводить Буш — на ранчо гуляет под ручку с Путиным. Он решил: это хорошее дело — интимные отношения между первыми лицами стран: «Билл», «Борис», «Владимир» — как когда-то было между королевскими семьями. Это тяга к установлению личного доверия к партнеру наподобие отношений с близким соседом по деревенской улице. Хорош он или плох, надо общаться поближе и поговорить, например, о его подагре.

В мировой социологии, как и в экономических науках, стало очень популярным обсуждать проблему доверия. У экономистов особенно. Эти безличные структуры, эти банки, где все отношения заверены десятью печатями, — они людей не устраивают. Потому что очень часто их обманывают. И не только из корысти — из-за сбоя в компьютере, например. Но когда я лично знаю этого господина, я верю, что даже если «система» подведет, он найдет какой-нибудь способ исправить положение. Поэтому проблема личного доверия главе фирмы очень важна. Запад ощущает тоску по утраченному деревенскому взаимодоверию.

На этом фоне и стоит говорить о современной семье. У нас ее проблемы отягощены особенностями советской истории и идеологии, и прежде всего нашей бедностью. Долгие годы люди жили в бараках, в коммунальных квартирах, отдавали детей с годика в ясли, потом — детские сады, женщины поголовно работали, часто были заняты тяжелым физическим трудом, после работы — изматывающим домашним, интимное пространство жизни выхолащивалось, на «красивые и тонкие отношения между людьми» оставалось слишком мало сил и времени. Дети росли под приглядом соседей или воспитателей в переполненных группах детских садиков.

Индустриализация, урбанизация, миллионы людей оказались выброшенными из привычного теплого общинного мира в совершенно по-другому устроенный мир города, заводов и фабрик с их машинным ритмом, безличными правилами и законами, где оценивается не человек, а его профессиональные функции — то есть мы ускоренно проходили все, что другие страны уже прошли к тому времени, потратив на это куда больше десятков лет и даже столетий. Так что российская семья, став советской, испытала дополнительные нагрузки. Нечего и напоминать о массовых арестах, атмосфере всеобщего страха, о детях, доносивших на своих родителей, о женах, отрекавшихся от мужей.

Конечно, было не только это. Но так или иначе, традиционная семья подверглась в советских условиях ускоренной ломке, и это, казалось бы, не могло ее не ослабить.

С разрушением советских общественных институтов практически единственной опорой нашему «человеку переходного периода» осталась его семья.

Много лет подряд мы изучаем процесс нового самоопределения россиян, или, говоря по-научному, процесс их самоидентификации. Кто «Я» сегодня? Кого я числю «своими», говоря о них «МЫ», с кем дорожу близкими отношениями? В списке предложенных каждому нашему собеседнику символов самоидентификации были и национальность, и партийная принадлежность, и гражданство, и профессия. Вперед — с огромным разрывом — вырвались семья и друзья. То есть прежде всего наш соотечественник сегодня ощущает себя отцом, сыном, матерью, дочерью — именно эти роли для него важны более всех остальных. И «МЫ» для него сегодня — прежде всего его семья и его друзья.

Надо сказать, не только у нас так устроена иерархия ценностей большинства: в Америке, например, семья тоже устойчиво занимает первое место в ряду ценностных предпочтений. В других развитых странах она тоже оказывается на одном из первых, если не на первом месте.

Российской семье пришлось взять на себя особую тяжесть в трудное переходное время, у нас ведь оно переходное не только и не столько по отношению к семье (от традицион-ной — к современной), абсолютно все сферы жизни подверглись в последние десять — пятнадцать лет серьезнейшей ломке. И эта общая перестройка в каком-то смысле заставила семью отступить назад, возродить некоторые черты традиционного своего прошлого.

Как показывают исследования, окрепли межпоколенные связи, которые начали уже ослабевать, как только дети получили возможность строить свою семью отдельно от родителей. Теперь, когда в доме не хватает денег, вспоминают о семейном натуральном хозяйстве, на котором оставили стариков. Дети приезжают вместе с родителями на садовый участок (или к родителям в деревню) копать картошку, а потом разъезжаются в свои офисы. Родители и раньше присылали детям из деревни чего-нибудь «своего, вкусненького», но в восьмидесятые-девяностые годы для многих городских семей это стало уже не особым гостинцем, а весомой частью семейного хозяйства. Вместо пионерских лагерей детей отправляют к бабушке с дедушкой или с бабушкой куда-нибудь отдохнуть. Да и растет ребенок часто под присмотром бабушки. Так что трехпоколенная семья возрождается, в иной, правда, форме.

Моя коллега Виктория Семенова, изучая биографии россиян по их рассказам, наткнулась на сюжет о русской бабушке. Она обнаружила, что традиции семьи — старые традиции — передаются именно через бабушку. Правда, происходит это только в образованных семьях, в необразованных бабушка — просто няня. Именно бабушка рассказывает ребенку, как люди жили раньше, какие интересные события происходили в жизни его предков — и ребенок начинает чувствовать себя продолжением своих предков.

А вот вам «случай из жизни»: одна наша коллега живет теперь в Англии. Когда появился ребенок, она пригласила в помощь маму. Мама приходила с внуком в обычный английский мини-парк или на детскую площадку, где «выгуливали» своих детей английские мамы и бабушки. И она их очень удивила. Там ведь как принято? Вывели ребенка на свежий воздух, сунули в руку мяч или ведерко для песка — и давай болтать между собой, а те сами по себе; типичная для Англии картина. Дети могут в луже барахтаться, мама занята болтовней с подругами. А наша бабушка с ребенком разговаривает, что-то рассказывает — словом, она им занимается. И, представьте себе, английские мамы и бабульки создали клуб «Русская бабушка» и пригласили эту новосибирскую бабушку (которая, кстати, преподаватель английского) поделиться своим опытом.

Сегодня без запаса семейного ресурса окончившие школу не могут получить высшее образование. Стипендии во многих вузах чисто символические, жить на них молодой человек не может. Еще важнее сама установка на высшее образование. Многие исследования показали, что целеустремленное желание получить его, как правило, демонстрируют дети из образованных семей. Впрочем, так было и в советские годы — потому и провалился проект партии и правительства восстановить социальную справедливость в доступе к высшему образованию детей рабочих и крестьян. Дети рабочих по окончании школы шли на завод и, как правило, вовсе не стремились в вузы, а вот учительских детей и всяких там интеллигентов семьи все равно пробивали туда, потому что ценность образованности здесь всегда оставалась высокой.

Сегодня семья, если она состоятельна, дает начальный капитал для того, чтобы молодые люди могли создать свое дело. Устраивает на престижную работу, используя свои связи, способствует продвижению — если может. Поддержит в неудаче, даст «пересидеть», поискать работу получше.

Все начинается уже с детского са-да — чтоб детей в группе поменьше, воспитатели получше, чтобы к школе готовили. Потом школа — с языком или просто с хорошей репутацией, а язык дома, с репетитором. Потом репетиторы при подготовке к вступительным экзаменам в вуз — кто-то подсчитал, что эти расходы сравнимы с официальной платой за обучение. Ну, и так далее, и так далее…

Советская семья делала то же самое, опираясь на связи с нужными людьми. Они не утратили своего значения и сейчас, напротив. Плюс еще и материальные ресурсы — доходы, социальный статус родителей. Из чего складывается семейный ресурс? Из простых вещей. Это уровень благосостояния семьи, ее так называемые сетевые контакты: широкий или узкий круг знакомств. Ресурс повышается, если в такой круг входят люди влиятельные. Престиж и авторитетность семьи — ее капитал, он способен давать прибыль: ну как же, это сын Петровых. Ну, Петров, который великолепный хирург! В ресурс входит и образование родителей, и их профессия. Если семья помогает тебе преодолеть или выдержать жизненные трудности, если она помогает тебе пробиться, обеспечивает поддержку — это уже сильный ресурс. Это же в конце концов главные функции такого типа общности: помочь своим всеми возможными способами. Короче говоря, в трудные времена роль семьи возросла. И она с этой ролью скорее справилась, чем нет.

Так можно ли говорить о кризисе семьи? Да, с точки зрения семьи традиционной: родители, родители родителей, дети и старший мужчина — хозяин. Или позже: родители и дети, при том что все роли четко определены: мама отвечает за хозяйство и воспитание детей, отец — главный кормилец. Такая семья действительно разваливается, и даже когда мы говорим о возрождении некоторых черт общинности, неформальности, интимности прямых отношений, мы все равно не имеем в виду восстановление прежней семьи со всеми ее порядками. Но стоит ли так уж грустить по этому поводу?

Мир настолько быстро меняется, что неизменность социальных институтов просто невозможна. Лет десять назад стала очень популярна концепция неоинституционализма, нового взгляда на социальные институты. Изменения институтов (а институты — это правила, нормы, способ регулирования социальных взаимосвязей), на взгляд неоинституционалистов — норма, а неизменность — это, наоборот, аномалия. Но тогда само понятие кризиса теряет смысл: идет непрерывный процесс изменений.

Есть в этой концепции одна немаловажная деталь: в установлении новых правил доминируют те, кто обладает более сильным ресурсом. Теперь вопрос: кто будет устанавливать правила в новой российской семье? Муж? Жена? Их родители? А может, их дети?

Ситуация в основном не в пользу мужчин. От всех наших трансформаций, как показывают многие исследования, мужчины теряют больше, чем женщины. Это кажется странным: в числе безработных большинство женщины, женщину увольняют в первую очередь, а потом ей труднее найти новую работу. Ей неизменно предлагают заработок ниже, чем мужчине (при прочих равных, конечно). Тем не менее все чаще складывается ситуация, когда мужчина, потеряв работу, начинает заниматься хозяйством, а женщина, наоборот, кормит семью. И это настолько противоречит обычным представлением, что он остро переживает свою ущемленность.

Одно из возможных объяснений таково: у мужчины выше запросы и претензии на профессиональный статус. Далеко не всякий из мужчин согласится пойти из инженеров в мешочники. А женщина согласна на все, потому что для нее категорический императив — дети и муж должны быть накормлены. Именно эта ответственность ее держит — а мужчина с потерей статуса нередко ломается, не может этого пережить.

Все это плюс неприятная статистика страдающих импотенцией и неспособностью зачать ребенка ослабляет позиции мужчины в семье. Жена становится более сильной. Тогда, если рассуждать в терминологии неоинституционалистов, именно женщина будет чаще устанавливать семейные «правила игры» или хотя бы сильно влиять на их утверждение, поскольку женщина уж, как минимум, не станет уступать. Так это хорошо! Это же значит, что новые нормы и правила внутрисемейных отношений будут более ориентированы на общесемейное благополучие.

А то, что браки стали непрочными — сейчас ведь два-три брака почти что норма, — ну, так и что тут ужасного? Что тут плакать? Если тебе кажется, что эта подруга или друг милее супруги или нынешнего мужа, так что тут трагичного?…

Итак, перемены происходят — но может, и к лучшему? Конечно, сам период перехода всегда травмирует, а если он завершился, этот кризис в медицинском смысле слова, тогда наступает выздоровление.

Конечно, не все так однозначно. Исследования бюджетов времени показывают, что родители уделяют детям все меньше этого самого времени — нет его, не хватает, они же крутятся на нескольких работах. Именно по таким исследованиям видно, какие сдвиги происходят в обыденной жизни. Время на занятия с детьми упорно сокращается и у отцов, и у матерей, и у бабушек также — она на пенсии, но прирабатывает, дежурит в подъезде.

Даже в объеме свободного от работы времени явно уменьшается доля совместных с детьми занятий. Когда не было еще видеоплееров, домашних компьютеров — вместе играли в домино, в лото или карты, в семьях интеллигенции читали вслух, были разговоры серьезные за столом, в рабочих семьях отец сына в лес по грибы и на рыбалку обязательно брал, это же святое дело! Теперь такое не часто. Сидят по разным комнатам, занимаются своими делами. Родители телевизор смотрят, дети у себя музыку слушают. Больше места в отдельной квартире, можно себе это позволить. У дочери свой телевизор, она смотрит то, что не нравится родителям, — и они не вместе. Зачем сын будет с родителями в карты играть, когда может с ребятами в своей комнате музыку слушать? Такой возможности раньше не было. Но это естественный процесс…

По образу жизни, стандартам поведения, степени индивидуализации мы все больше приближаемся к типу западной семьи.

Одновременно ужесточаются отношения в деловой сфере — нужна более высокая персональная ответственность, тогда как раньше начальник и трудовой коллектив отвечали за все, а рядовой работник — так себе, больше демонстрировал усердие, нежели выкладывался на все сто.

Что же будет с семьей дальше? Не знаю. Как-то оно устроится. Мы не можем в точности сказать, как — мы же фантазируем, опираясь на опыт прошлого. Если так, то в близком будущем скорее всего продолжится сближение форм и образцов семейных отношений с теми, что утвердились на Западе. А в далеком будущем не исключено, появится что-то такое, чего мы сегодня вообразить не в состоянии.

Владимир Ядов

Политика и социология

  • «В реальности» и «на самом деле»
    Российский распределенный образ жизни функционирует так, чтобы ограничивать вмешательство государства в бытование его граждан. Он выполняет функции гражданского общества, таковым не являясь.
  • «Российская научная эмиграция»
    Пессимизм сегодня полезен нам как горькое, но необходимое лекарство. Если что и противопоказано нам, так это бездумный оптимизм, жертвой которого наша страна как раз и стала в недавнем прошлом.
  • Когда пустыня наступает
    Сегодня деградация почв, подверженных засухе, коснулась более трети всех территорий на планете. Примерно одному миллиарду человек приходится бороться с ее последствиями.
  • В поисках лица «террористической национальности»
    До сих пор в США ищут человека, рассылавшего споры сибирской язвы. Психологи попытались составить его портрет – описать «лицо террориста» по его деяниям.
  • В чем ошибся Хантингтон?
    Цивилизации возникают тогда, когда появляется город, письменность, государство, то есть позже культуры. Сама культура, особая форма организации деятельности человека, возникает вместе с человеком в акте антропогенеза.
  • Киотский протокол спасен
    На конференции в Бонне международное сообщество заложило основу для спасения Киотского протокола. Теперь есть надежда, что он будет ратифицирован еще до начала всемирного саммита по окружающей среде, который пройдет в сентябре этого года в Йоханнесбурге.
  • Вечные мифы России
    Современный российский интеллигент привычно умиляется, обнаружив у Бердяева или Щедрина сегодняшние проблемы, да еще изложенные «удивительно современным языком».
  • Кризис американской семьи.
    ...По просторному коридору бродит молодой человек. Он ищет отдел, ведающий выселениями. Ранним утром домовладелец без всякого предупреждения выбросил вещи его семьи из квартиры и запер двери.
  • Нужны ли мы будущему?
    Технологические прорывы последних лет в робототехнике, генной инженерии и нанотехнологиях несут реальную угрозу роду человеческому, ставят его под угрозу исчезновения – таков исходный тезис Анатолия Мерцалова в его тревожных размышлениях о будущем Homo sapiens.
  • К нам едет президент. Лизнем?!
    В одном из регионов появился новый сорт мороженого - эскимо «Президент». Налажено производство ковров с портретом нынешнего премьера В.В. Путина, в магазинах Москвы появился шоколадный портрет премьера.
  • Слыть миротворцем — или быть им?
    Во многих случаях, сталкиваясь с представителями других культур, вызываем ненависть к себе, потому что ведем себя, с точки зрения местных жителей, надменно, беспринципно, рассматривая иные народы как недостаточно развитые.
  • Рефлексивный подход — знамение времени
    Имеет ли Россия шанс на прорыв в области интеллектуальных технологий и сможем ли мы использовать этот шанс, покажет время. Хотелось бы не упустить этот шанс, спровоцировать этот прорыв и превратить Россию из экспортера природных ресурсов в экспортера интеллектуальных технологий.
  • На южном фронте без перемен
    Когда-то Ближний Восток не раз становился ареной сражений христиан и мусульман. Последняя крупная война разразилась почти столетие назад: Левант и Аравия стали частью мирового театра военных действий.
  • Между Севером и Югом
    О взрывах в Нью-Йорке говорили, что не могли эти люди организовать диверсию кустарным способом, в этом обязательно принимало участие какое-то государство, потому что необходима длительная подготовка и большие средства…
  • Что лучше: быть богатым, но больным или бедным, но здоровым?
    Западная цивилизация, а за ней и весь остальной мир идут в тупик. И по очень понятной и даже банальной причине: пряников на всех не хватит.
  • И снова никто не хотел умирать
    Футурологи относительно нового столетия были настроены пессимистически задолго до взрывов в Нью-Йорке. В основных сценариях на тридцать — пятьдесят лет вперед нет «конца света», но предсказаны масштабные конфликты вплоть до мировых войн по причинам самым разным.
  • Дивный дар Сороса
    Джордж Сорос протянул нам руку помощи тогда, когда мы больше всего в ней нуждались. Его фонды поддерживали нашу научную работу и само наше существование в самые тяжелые годы реформ.
  • Ключевая фигура — завлаб!
    Разумеется, оставшиеся в России действующие (или старающиеся действовать) ученые виноваты в своей участи не больше, чем жертвы сталинизма. Ученый — это нежное растение, которое надо выращивать, поливать и защищать от паразитов. Только после этого общество может ждать от него урожая.
  • Стакан — полупуст? Или — полуполон?
    В начале девяностых годов мы еще могли развернуть страну к демократии и гражданскому обществу, а теперь такого выбора у нас уже нет, и мы почти планомерно движемся к воссозданию государственно-центричной матрицы развития.
  • Ассасины, или Люди гашиша
    Странную работу совершает память. Из ее глубин всплывает имя ассасинов — секты старинных убийц, некогда возникшей на мусульманском Востоке. Они расправлялись с любым, кто был противен их вере или ополчался на них.
  • У них и у нас
    Термин «общество потребления» относится, меж тем, не ко всякому разбогатевшему народу, а лишь к одной определенной системе, по которой эти богатства начинают циркулировать. При этом речь идет не об экономике, а о социальной организации, которая возникла на этой базе.
  • Будущее — за «умными» компьютерами
    Джастин Раттнер особо остановился на проблеме хронического отставания России от развитых западных стран в сфере высоких технологий, в частности, в компьютерах.
  • Человек Возможный
    У Компьютерных Игр пока еще парадоксальный культурный статус. С одной стороны, они еще раздражают, особенно носителей «высокой» культуры в ее традиционном понимании. С другой — ух-х-х как притягивают! Занятие-то давно перестало быть примитивным.
  • Моя игра, его игра…
    А как относится к компьютеру современный математик или физик? Прежде всего, как к очень быстрой почте: любую информацию от коллег, рассеянных по всему земному шару, можно получить за считанные минуты или часы.
  • Повторение пройденного
    Существует мнение, что человеку незачем копаться в историческом прошлом. Надо, дескать, жить настоящим и, само собой, надеяться на лучшее будущее. Но надежды, увы, то и дело спотыкаются об известный афоризм М.М. Жванецкого: «Что толку смотреть вперед, когда весь опыт сзади?».
  • Миры в столкновениях, века в хаосе
    Речь пойдет о грандиозной попытке заново перечитать Библию. Попытке, которая привела к построению теории, переворачивающей все наши привычные представления об эволюции Солнечной системы и истории человечества.
  • Закрома осени ждут чайота
    Многие считают, что пришло время новой «зеленой революции», но повторить успех не просто. Прежние возможности исчерпаны. В наше время, чтобы бороться с голодом, надо точно представлять себе, как можно победить его в каждой отдельно взятой стране.
  • Космическая станция пожирает своих создателей
    Что же произошло? Во многом виновата Россия. Идея космической станции родилась на пике холодной войны, когда явное лидирование России в космосе (которой ведь не важно, что ее гражданам нечего есть, — «зато мы делаем ракеты») превысило терпение американцев.
  • Взгляд третьей стороны
    Европейские участники проекта очень раздосадованы сокращением бюджета МКС. Их программа исследований пострадает сильнее всего: например, не состоятся намеченные ранее биотехнологические и физические эксперименты.
  • Противоракетная оборона в прошлом и будущем
    Россия в ближайшие годы не сможет выделять значительные средства на работы в области ПРО. Имеющиеся ресурсы целесообразней направить на значительно более насущные задачи: реформы в армии, оснащение современным оружием сухопутных войск и совершенствование баллистических ракет.
  • Неуловимая русская мафия
    Миф о «русской мафии», жестокой и неуловимой, тревожит сон американцев. Он дает сенсации журналистам и дополнительное финансирование полиции. Благодаря ему русским эмигрантам трудно найти работу и снять квартиру.
  • Путь к островам вечной молодости?
    «А знаете ли, что единственное не понравилось мне в Америке? — впервые встречает нас вопросом Андрей, наш сегодняшний гость, вернувшийся после десяти лет работы во Флориде. — Это отношение к родителям.
  • Совещание вольнодумцев
    Сократические чтения по географии, состоявшиеся в Старой Руссе, живописнейшем старинном городе в ста километрах от Великого Новгорода, были посвящены проблеме «Россия в современном мире: поиск новых интеллектуальных подходов».
  • Терроризм — символ эпохи?
    Эпоха — это то, что выстраивается вокруг ярких событий и крупных явлений. Великая Отечественная, хрущевская Оттепель, Перестройка — имена эпох. Терроризм все больше обретает шанс превратиться если не в символ, то в примету нашего времени.
  • Трагическое заблуждение академика Вавилова
    Вавилов ничего не видит и не слышит. Несерьезная бравада пролетает мимо его ушей, ошибки в методике остаются незамеченными, нечисто поставленные опыты не задерживают на себе внимание.
  • Понемногу о многом
    В начале ХХI века совсем иная задача беспокоит инженеров, проектирующих транспорт, нежели одно-два столетия назад. Тогда их заботило, как связать разделенные пространством города и страны. Теперь — как соединить отдельные городские районы, разобщенные… избытком транспорта.
  • Семья
    Лет тридцать назад социологи останавливали на улице прохожего и спрашивали его: «Кто ты?». Он сначала пытался понять, чего от него хотят, но никто ничего не объяснял, и приходилось отвечать так, навскидку.
  • Симбиотическая пара
    Сегодня я готов повторить твердо только одно: мы и до сих пор по большому счету не понимаем, куда движется семья, ради чего она движется, каков эволюционный смысл развития семьи.
  • Кризис кончился — эволюция продолжается
    В беседе с нашим корреспондентом Анатолий Григорьевич рассказывает, как, на его взгляд, меняется семейная жизнь.
  • Когда текст обретает смысл
    На наших глазах происходит коллапс мира печатного слова. При цене дельной книги (вузовского учебника, справочника, словаря), равной примерно одной минимальной заработной плате, покупка книг становится экстравагантным поведением, которое может себе позволить незначительное меньшинство относительно хорошо обеспеченных людей.
  • Ученые исследуют Коран
    Коран до сих пор по-настоящему не изучен, нет широких научных исследований, как, например, по истории иудаизма и текстам Ветхого Завета. Тем не менее и сегодня в отношении истории Корана и самого ислама уже предложено несколько оригинальных и увлекающих воображение научных гипотез.
  • Рождение дела
    Новую жизнь начинают с понедельника или с Нового года. Россия свою новую жизнь начала не со столь точной временной вехи — в смутную пору на рубеже 80 — 90-х годов прошлого века. Этот рассказ о том, как удалось перековать мечи на орала или, точнее, противоракетный щит на мобильник.
  • В фокусе Туринской плащаницы
    Многие годы мы слышали о Туринской плащанице, но мало кто представлял себе грандиозный масштаб развернувшейся вокруг нее дискуссии. Теперь эта проблема живо обсуждается и в нашей стране
  • Гибель корабля «Аполлон-1»
    27 января на стартовой площадке 34 космического Центра имени Кеннеди во Флориде проводилась генеральная репетиция предстоящего полета. Корабль «Аполлон-1» пристыковали к ракете-носителю «Сатурн». Астронавты должны были подняться на борт корабля в полном обмундировании.