№ 17/17

Семечки.

- Ну, что вам, бабуси, делать больше нечего, кроме как семечками здесь сорить да сплетничать? - уже не раз с нескрываемым пренебрежением бросала Юлия Петровна трем закадычным подружкам, с утра до вечера восседавшим друг против дружки на лавочках у подъезда. Сама она, кстати, тоже была уже на пенсии, правда, всего как пару лет и продолжала при этом работать преподавателем русского языка и литературы в школе,

- Какие мы тебе бабушки? - обижалась самая молодая из пенсионерок, Ольга Валерьевна. - Сама-то, небось, ненамного моложе нас.

- Да и не сорим мы вовсе, - вторила ей Варвара Игнатьевна. - Вон кулечки у всех, туда шелуху сплевываем.

- Шава ты псе бегаишь да бегаишь? - сострадательно спрашивала третья из подружек, Марзия Халиловна. -Садись, кызым, к нам, пагаварим за жизнь!

- Некогда мне! - обрывала их Юлия Петровна и уносилась на остановку, оставляя в покое без умолку трещащих бабулек. «Ну о чем можно болтать часами?» - недоуменно думала она, трясясь в маршрутке по дороге на работу.

Но однажды Юлия Петровна оказалась на больничном, пару дней провалялась в постели с простудой, а на третий, когда ей стало полегче, вышла на улицу подышать свежим воздухом. На лавочке перед подъездом сидела все та же компания, даже на тех же местах - Ольга Валерьевна с Марзией Халиловной напротив Варвары Игнатьевны. И так же в руках у каждой был кулечек, куда они сплевывали семечную шелуху.

- Садись, девонька, - доброжелательно похлопала по лавочке рядом с собой Варвара Игнатьевна.

- Да, да, подыши с нами - вон ты какая бледная, - затрясла подбородком с торчащим из него редкими кудрявыми волосиками Ольга Валерьевна.

- На, кызым, пащалкай, - с доброй улыбкой протянула ей сухой кулачок с зажатыми в нем калеными семечками Марзия Халиловна.

Отказываться было неудобно. Юлия Петровна приняла семечки и, высыпав их в карман пальто, уселась рядом с Вараварой Игнатьевной,

- Ну так вот, бабоньки, я и говорю: ходит он теперь к этой, блондинке с третьего этажа, - возобновила прерванный разговор Ольга Валерьевна.

- Ай, сапсем совесть нет! - возмущенно сказала Марзия Халиловна и плюнула в газетный кулечек.

«Ну вот, в самый разгар рождения сплетни попала!» - с досадой подумала Юлия Петровна и, закинув в рот пару семечек, разгрызла их, затем неумело приняла шелуху в ладошку, а пряные ядрышки разжевала и проглотила. Затем чисто механически снова потянулась свободной рукой в карман своего пальто.

- А кто и к какой, говорите, блондинке ходит? - вдруг услышала она свой заинтересованный голос и от неожиданности поперхнулась шелухой, закашлялась. Варвара Игнатьевна осторожно похлопала соседку по спине.

- Ну, как же, все об этом знают, - с укором сказала Ольга Валерьевна, смахивая прилипшую к подбородку семечную лузгу. - Совсем ты, соседка, от жизни отстала!

- На третьем этаже, между прочим, я живу, - прокашлявшись, сказала Юлия Петровна. - И я там никакой блондинки не знаю. Кроме разве что меня самой.

Ее соседки визгливо засмеялись.

- К тебе, Юленька, Шалва не пойдет, - снисходительно пояснила Варвара Петровна. - Твой поезд ушел, как и наш. Ему только молодых подавай.

- А кто он, этот Шалва-то? - чувствуя охватившее ее любопытство, нетерпеливо спросила Юлия Петровна, забрасывая в рот очередную щепотку семечек.

- Сапсем прапащий баба! - осуждающе покачала головой, замотанной в шерстяной платок, Марзия Халиловна. - Даже кто такой Шалва не знаит...

- Это же наш местный олигархик! - просветила Юлию Петровну Варавара Игнатьевна. - У него чебуречная на соседней улице. А живет он в первом подъезде нашего дома, купил сразу две квартиры и сделал из них одну. Холостой. Но каждый месяц женится на новой блондинке. Вот сейчас обхаживает Маргаритку из двадцать третьей. Но та пока не сдается. Говорят, даже на порог его не пускает.

- Ох, бабоньки, а что у нас в школе делается! - вдруг азартно сказала Юлия Петровна, возбужденно хрустя семечками. - К нам молодой биолог поступил на работу. Совсем еще мальчик, только после института. Так его директриса, эта змея подколодная, тут же в оборот взяла. Буквально веревки из него вьет!

- Надо же! - всплеснула руками Ольга Валерьевна. - У нее такие новости в школе, а она ходит тут, святошу из себя строит. Ну, рассказывай!

- В подробностях, если можно! - вся дрожа от нетерпения, подалась к Юлии Петровне Варвара Игнатьевна.

- Да не малши ты, пажалста! - взмолилась и Марзия Халиловна.

- Сейчас, сейчас, - заторопилась Юлия Петровна, полезла в карман за семечками и обнаружила, что они у нее кончились. Юлия Петровна еще немного повозилась в кармане, и тут в ее голове как будто что-то щелкнуло: «А что это я тут делаю, когда мне надо к занятиям готовиться? Завтра же в школу!»

Она торопливо встала с места, отряхнула полы пальто от налипшей семечной шелухи и молча устремилась к своему подъезду.

- Ты куда?! - остановил ее нестройный возмущенный хор несостоявшихся товарок. - А кто нам про школьные новости расскажет?

- Извините, милые, не сегодня, - сконфуженно, но твердо сказала Юлия Петровна. - Еще будет время...

И дверь подъезда неотвратимо захлопнулась за ней. Ну и пусть себе топает, - пренебрежительно сказала Варвара Игнатьевна. - Никуда она от нас не денется, помяните мое слово! Марзия Халиловна, голубушка, у тебя еще семечки есть?.. Рахмат! Так, на чем мы остановились?

- Не на чем, а на ком, - поправила ее Ольга Валерьевна. - На Шалве, будь он неладен!

Марат ВАЛЕЕВ

Истории из жизни

  • BPEMЯ ШЛО И ОДИНОЧЕСТВО НЕСЛО.
    Замуж я вышла без любви. Мой будущий муж просто попросил моей руки, а я просто согласилась. Так и пошла наша семейная жизнь. У нас родилось четверо детей, а я с годами влюбилась в своего мужа. Но он вдруг загулял и в конце концов ушёл к другой женщине.
  • Боль душевная.
    Сердце разрывается на кусочки за людское бездушие, бандитизм, разруху, коррупцию, за то, как страдает большинство нашего народа.
  • Отдай золото! Нету? Поедешь в Архангельск!
    Дом отобрали под контору, но он оказался для конторских слишком большим и холодным, через какое-то время его вернули хозяевам, но без документов. Так и жила семья, боясь заикнуться о документах, - без них выросли и дети, и внуки.
  • «Папа, покажи меня ежам»
    Я и раньше замечал у нее особенную любовь к медведям. Помню, читали мы «Жизнь серого медведя», и она перед концом заволновалась и сказала: «Папа, не читай дальше, мне страшно, я боюсь, с ним случится что-то плохое».
  • Пилка.
    Петр был отличным сапожником и понимал, что это его умение отлично сгодится на фронте. Во многих тяжелых боях побывал солдат, а в короткие передышки между ними чинил однополчанам сапоги.
  • ПОДПАЛЫЙ
    Горик протянул в нору руку, достал щенка, посадил к себе на колени, стал неумело поить его молоком из стакана. Щенок отворачивался, слепо тыкался мордочкой в шерсть подскочившей Жульки.
  • Простая история непростой жизни
    Когда Агафья повезла питание в следующий раз, муж на стройке уже не работал. Его вызвали в военкомат и отправили на фронт. Но на фронте Кирилл Евдокимович из-за болезни желудка был недолго.
  • Птичку жалко...
    Птицы отплатят вам за доброту пением, трудом на наших огородах, в лесах и садах. Расскажу вам о некоторых видах птиц, которых мне довелось видеть и наблюдать за их повадками.
  • Работать я стал раньше, чем учиться...
    Работать я стал раньше, чем учиться, потому что работнику полагался кусок хлеба. Да и кто позволил бы малолеткам в игры играть, когда кроме нас некому было огород вскопать, картошку посадить, прополоть, окучить.
  • Рынок стал для инвалида благом.
    Беляевский бизнес развивался. Сергей Алексеевич купил квартиру, в 46 лет оставил интернат. В квартире он открыл компьютерный клуб для подростков, стал учить их работе на технике, которая еще не была в городе привычной.
  • С его рук ели Хрущев, Брежнев, Ельцин...
    Юра оказался зятем знаменитого шеф-повара, который кормил большие свиты Н.С. Хрущева, Л. И. Брежнева, Б.Н. Ельцина и других вип-персон.
  • СЕКРЕТ ЕЕ МОЛОДОСТИ.
    Да, семьдесят семь (на год больше стало третьего октября). Поглядев на ее фотографию, многие скажут: «Да не может быть!». Я вас поправлю - у этой женщины годы не унесли красоту.
  • Шестьдесят лет дед не знал бед.
    От всех недомоганий у него три лекарства было: перцовка домашнего приготовления, русская печь да баня.
  • Сибирская нетрадиционность.
    Школьное образование, несмотря на глубинку, батя получил неплохое, что такое запах водки и табака до семнадцати лет не знал, отчего имел отменное здоровье и поступил в училище без проблем.
  • С сыном, сумками и температурой.
    Возвращалась я с сессии с младшим четырехлетним сыном, с четырьмя сумками и с температурой 39. Муж обычно встречал нас в аэропорту. А тут не встретил. Почему - я не знала.
  • ВРАГИ СОЖГЛИ ЛЮДЕЙ И ХАТЫ.
    Потом Стасю гнали в Германию. Освобождали и снова гнали. До конца войны Стася с такими же сиротами, как она, работала у одной хозяйки в Эстонии. После войны по вербовке приехала на деревообрабатывающий комбинат.
  • Так работал Челомей
    Не случайно много лет спустя в последний путь наглухо засекреченного конструктора провожали не только военные, ученые, производственники, но и знаменитые художники, звезды театра и кино.
  • Криками «ура» встретили каторжники весть о смерти Сталина
    Восемьдесят семь тысяч лагерей и тысячи тюрем, в которых страдали и умирали от голода, истязаний и болезней миллионы людей. Об этом нужно писать, чтобы потомки знали, какой была на самом деле советская власть.
  • ПРАЗДНИК БЕЛОГО ХЛЕБА
    До школьных лет я не ела белого хлеба. Стали его привозить в деревню и распределять «по головам»: по полбуханки на человека. Как привезут - так праздник.