Размышления отработанного материала

B.C. Пискпова, Ставропольский край • 30 апреля 2016

    Пирожковая caга

    У нас отец погиб на производстве в 1940 году, в сентябре месяце. Мне 2,5 года было, а брату 9,5 лет. Отец был простым рабочим, а мама - домохозяйка 34 лет от роду. Образование - один класс церковно-приходской школы. Нам дали нищенскую пенсию за потерю кормильца. Мама работала и конюхом, и уборщицей, и нянечкой, а во время войны даже стрелком в охране. Жили мы в Грозном. И только один Бог знает, как мы жили. Я и сейчас пишу это письмо, обливаясь слезами. Жизнь нашей семьи и семьи, где глава семьи погиб на фронте, - небо и земля.

    У моего мужа отец был на фронте, получил ранение, руку у него отняли. Домой вернулся в начале 1944 года. В семье их было 8 человек: четверо взрослых и четверо детей. Отец мужа устроился работать на лесозаготовки, а до войны был сапожником высшего класса и токарем высшего разряда.

    Конечно, были и такие, которые после войны ударились в пьянство или разгул. Вот они теперь и ждут от государства подачек. А еще есть такие, которые вообще не были на фронте, а торговали пирожками.

    Пришла я как-то раз в поликлинику. Гляжу, мужчина пожилой без очереди идет к доктору. Я спрашиваю: «Почему?» Он отвечает: «Я участник войны». А я-то его узнала, хоть и ребенком-тогда была. Я изменилась с тех пор, а он не очень, потому что уже взрослым был в те военные годы. Пирожками торговал этот участник войны! Я его как понесла! Так он сбежал и к врачу идти расхотел. Есть еще один сосед. Он грабежом занимался. Ногу отрезало ему, когда под трамвай попал, спрыгивая с подножки с ворованным кошельком. Тоже «инвалид войны».

    У разбитого корыта

    Мы с братом сами всего добивались, за нас даже заступиться некому было. Кто хотел, тот и обижал. Когда вышла замуж, мы первое время у мамы жили. У нее хатка была. Комната 10 квадратных метров и сенцы, которые переделали под комнату и пристроили к ним коридор. Свекру как инвалиду войны дали земельный участок. На нем мы с мужем и его братом построили дом на двух хозяев. Строили восемь лет.

    Мы родились в Грозном. Когда на пенсию вышли, в Чечне начались беспорядки. Нас выгнали из наших гнезд, государство даже не заступилось за нас. Русских людей бросили на произвол судьбы наши президенты. Нам еще повезло, что Чечено-Ингушетия в составе России. Не было проблем с гражданством. Мы собрали, что смогли; продали, а точнее так отдали наш дом. За это чеченцы вывезли нас из Грозного в 1993 году в феврале месяце. Живыми остались - слава Богу. Не поехали мы на Красную площадь палатки разбивать и требовать жилье. А поехали в село и стали сельскими жителями. Получили статус вынужденных переселенцев. Купили развалины за 50 тысяч рублей, которые собрали нам-в долг все родственники, и стали строить дом. А было нам в ту пору уже по 55 лет. За чем бы ни обратились в администрацию, нам отвечали, что у них своих людей хватает, а мы чужие. Опять участники войны в первых рядах оказались. Они детям дома построили, внукам начали строить.

    Путин объявлял по телевизору, что всех участников войны надо обеспечить жильем. Так они стали дома свои продавать, к детям жить переходить, А дома нехилые. Деньги - детям, внукам, а квартиры новые - себе.

    Да, есть такие, у кого дома развалились. Может быть, по скромности своей не попросили они у государства в свое время. Вот и остались у разбитого корыта.

    Нам, как вынужденным переселенцам, дали беспроцентную ссуду. Но на руки не дали ни копейки. Все надо было покупать по перечислению. Это в 1993 году. Но построили и выжили. Сейчас живем, радуемся, что все у нас получилось.

    Без права приватизации

    В хлопотах о ветеранах войны забыли о ветеранах труда. Мы с мужем ветераны труда, имеем медали, но нас лишили льгот! Причем трижды. В первый раз - когда установили нормы на коммунальные услуги, во второй раз - когда мы ста-ли ветеранами в своем регионе, а в третий раз когда льготы заменили монетизацией. Это не монетизация, а махинация. Ладно мы отработанный материал. Но обратили бы внимание на тех молодых людей, которые пострадали, стали инвалидами в так называемых «горячих точках». Работы с достойной зарплатой нет, пенсии мизерные. Не могут себя обеспечить, не только семью. Солдаты Beликой Отечественной войны воевали и гибли за свою родину, за своих детей, матерей, братьев, сестер. А за кого гибнут сейчас наши дети? За кого они воюют? Недавно по телевидении видела передачу. У женщины семеро детей, все мальчики. Воспитывает она их одна. Старшему 15 лет, младшему 9 месяцев. Ютится на 16 или на 14 метрах квадратных. Государство не обеспечивает их жильем. Но придет время, и сыновья этой женщины понадобяться государству. Их призовут в армию, даже больных, потому, что у этой матери денег, чтобы «отмазать" своих сыновей от армии. У нее даже денег не найдеся на их образование.

    У нас в Ставрополе еще при губернаторе Черногорове построили дом для ветеранов войны. Там были в основном однокомнатные квартиры. Вселили туда ветеранов, но жилье оставалось муниципальным, без права приватизации и прописки родственников. Так они, эти ветераны, такую войну подняли! Чем больше льгот, тем больше лже-ветеранов.

    Я преклоняюсь перед женщиной, которая осмелилась написать правду в вашу газету. Низкий ей поклон. У нас в селе все, кто прочитал ее публикацию, «за» обеими руками. У всех сирот войны ничего, кроме горечи и слез, статья не вызвала.

    А свое письмо я неделю писала. А потом еще неделю думала, как бы не обидеть кого своей писаниной. Получилось много, но это только часть моих размышлений. Если бы написать все, то получилась бы книга.