№ 17/17

Не сдаваться — ни в коем случае!

С некоторых пор в доме нашем возникают хоть и короткие, но весьма драматичные стычки: я забираю книгу с маминого стола (читать ей нельзя по состоянию зрения), а она, обнаружив пропажу, начинает слезно просить отдать ее обратно, чтобы «договорить с ним, дослушать его». Речь идет об авторе книги «Жить для возвращения» Зиновии Михайловиче Каневском. И всякий раз я сдаюсь. Действительно, если разговор, а вернее — собеседник, важнее здоровья — что тут скажешь? Много ли есть людей, которых хочешь дослушать спустя много лет после их ухода?

Каневский — почетный полярник, полярный исследователь, яркий журналист и писатель. Он явил себя человеком высочайшего духа, непостижимого терпения, упорства и неиссякаемого жизнелюбия. Именно эти качества сделали его поступки и слова необычайно важными и значимыми для всех нас. А писал он, помимо книг и статей, что-то вроде дневника многие годы.

Он запомнился ей уходящим к упряжке собак со своим напарником. Стройный, веселый, что-то рассказывал, жестикулируя. Яркое солнце, редкое в это время для Новой Земли, сверкало в непокорной шевелюре и бороде, а одежда, даже экспедиционная, мешковатая, сидела элегантно, и был он аристократически красив, ее любимый Зиночек. И вдруг — вспомнила и побежала вслед, сунула защитную маску для лица «на всякий случай». Это был первый раз, когда она спасла ему жизнь, не подозревая об этом, его любимая жена, Натик. А для всех — Наташа или Наталья Владимировна, тоже полярник, гляциолог, участник экспедиции.

Невозможно даже вообразить, какие лики обретают подчас грядущие несчастья. За три дня до того злосчастного солнечного утра, когда Зиновий ушел со своим напарником на полярное дежурство, он только что вернулся с ледникового щита в глубине острова, где они вдвоем с Наташей бессменно работали в течение пяти месяцев. Вернулись счастливые, наконец-то желанный отдых! А через два дня подошел начальник и буднично так попросил помочь гидрологу в его наблюдениях с морского льда. Завтра с утра и идти…

Погода прекрасная, голубое небо, солнце, полнейший штиль. Добрались до места, распаковали приборы, начали работу. А на утро… Утра, по существу, уже и не было. Бешеный ураган — знаменитая бора с температурой ниже -20о – обрушился на Новую Землю. Ревущее белое чудовище заняло все пространство, и места для жизни не осталось. Самолеты замирали в ангарах, а люди в прочных домах замолкали. Кто мог —молился. Стихия подвластна только богам. Люди бессильны, но не все.

Он полз 20 часов. Ветер и снег наваливались с такой силой, что мысли о том, чтобы сдаться, прекратить бессмысленный спор и борьбу, подчас посещали его. Застыть, распластаться и заснуть казалось благом. Но он полз. Когда ураган внезапно стих, он был уже недалеко от берега, его спутника нашли далеко в стороне, он был мертв. Зиновий всегда считал, что ему помогла выжить защитная маска на лице.

Я не хочу лишать читателя возможности самому прочитать слова Зиновия Каневского. Тем более что лучше и вернее не скажешь. Скажу о том, о чем не написано, но чем пронизана вся книга. О любви.

Можно представить себе, что переживала молодая женщина, только что простившись ненадолго с мужем, и каждую новую минуту терявшая его навсегда. Можно представить, как почти не покидала больницу, когда он лежал там, как старалась говорить весело и быстро, чтобы он особенно в свои мысли не входил, ожидая операции. Все это естественно. Но она уже знала, что у него не будет рук и пальцев ног.

Едва придя в себя после операции, уже зная, что рук у него нет, он увидел ее глаза… Это не ему делали операцию, а ей, не у него нет рук, а у них двоих огромная беда. Но они живы, молоды (ему было 26 лет) и вместе. Теперь еще больше, чем раньше.

Когда кто-то говорит Наташе о ее преданности, жертвенности, о ее подвиге, она искренне сердится. И правильно. При чем тут все это?!? Когда любишь, чудеса и подвиги случаются постоянно, и это — самое естественное проявление любви.

Они вместе и заново учились обычным вещам. Шли и шли долгим путем одоления и привыкания к новым обстоятельствам жизни, не давая передышки и не потакая своим слабостям.

В 1967 году в редакцию пришел подтянутый, чисто выбритый человек, правда, немного напряженный, потом признавался: «боялся, что не напечатаете». Это был Зиновий Каневский. Так мы увидели его в первый раз. Он уже печатался в журнале «Вокруг света», печатал в основном переводы с английского. Но Натан Эйдельман, историк, писатель, друг и член редколлегии нашего журнала и друг Каневского, мудро решил, что Каневский — наш автор, и прислал его к нам.

Сейчас трудно представить себе нашу жизнь без него. Казалось, радостность, смешливость, постоянная жажда шутки, усмешки, улыб-ки — его переполняют. С его приходом мы будто оживали. Поднимали головы от рукописей, стряхивая статейные сюжеты и смыслы, и начинали вторить ему, подыгрывая и смеясь. Его радость жизни была поразительна. Может быть, потому что слишком высокую цену ему пришлось заплатить, чтобы просто жить? Вряд ли. Думаю, и выжил он потому, что был таким сильным, жизнеутверждающим и веселым. Общение с ним было как омовение. От позы, расслабленности, жалости к себе, от душевной лености и малодушия. Рядом с ним каждый становился самим собой и, может быть, — лучше самого себя.

И еще, для журнала главное — он принес новую тему — историю Арктики и ее исследователей. Белое безмолвие под его пером вдруг ожило и наполнилось людьми, их героическими буднями, важнейшими событиями — напряженной драматичной жизнью. Он оказался прекрасным исследователем — точным, подробным, достоверным. Героями его становились полярные летчики, метеорологи, гляциологи, люди, о профессии и жизни которых знали очень мало, почти ничего.

Каневский открывал их миру, они и сегодня живут в его книгах, статьях. А чтобы их написать, ему приходилось снова и снова отправляться в Арктику…

В своей автобиографической книге он прекрасно передает то ощущение страха, почти ужаса и огромной радости одновременно, когда он решил (а на самом деле, не решался) поехать один, без помощи домашних, в командировку на Север. Как же трудно далось это первое решение! Потом он будет ездить много, и никогда ни одного слова о том, каково это без двух рук ездить, плавать, летать. Так появилось его 14 книг и множество статей. Но этого было для него мало. Потому что с течением времени самыми главными для него стали слова Альфреда Теннисона: «Дерзать, искать, найти и не сдаваться».

Каневский выступал по радио — у него феноменальная память, и он прекрасный рассказчик. Стал читать курс в РГГУ. Жил и дышал полной грудью. Людям в голову не приходило, что… Только сердце уже не выдержало (он перенес 14 операций).

Его книга выпущена, главным образом, благодаря усилиям Натальи Владимировны. В своих усилиях она опиралась на помощь сына и невестки, верных друзей Зиновия, любивших его.

Конечно, книга не восполнит утрату, но хотя бы частично передаст необычайное обаяние, великолепный, неиссякаемый юмор и величие силы духа, перед которым каждый покажется себе школяром на выучке у жизни.

И, может быть, ответит на главный вопрос — что «вело», давало силу?

Галина Бельская

Обзор книг

  • Мы и наше здоровье
  • Мастер дела не боится.
  • В.Я. Александров: от тайн клетки — к мудрости жизни
    Сборник, который мы здесь представляем, включает воспоминания друзей и соратников Владимира Яковлевича. Два из них мы публикуем ниже с некоторыми сокращениями.
  • Около Эко…
    «У нас есть законы, которые обязательны для каждого; они стали критериями идентификации граждан. И я считаю, что мы не должны от них отступать».
  • Алгебра совести
    Первый курс, который по ней можно читать, связан главным образом с этическими системами. Я думаю, книга может быть использована для студентов, начиная с третьего года обучения, но также — ранее — для продвинутых студентов.
  • Толкинисты, вперед!
    Земляне познакомились со Средиземьем в 1937 году, когда появилась первая книга Джона Рональда Руэла Толкина «Хоббит». Cказочная история о походе семерых гномов за драгоценностями к дракону получила какое-то необычное очарование прежде всего потому, что главным экспертом - взломщиком по извлечению сокровищ стал хоббит по имени Бильбо Бэггинс.
  • Задача философии — мир придумать
    На совместном счету двух философов — они печатаются под общим псевдонимом Александр Зорич — уже шестнадцать романов, действие которых происходит в альтернативных мирах.
  • Как работает мышление?
    Признаться, корявый этот заголовок есть попытка напрямую перевести заглавие нашумевшей книги известного американского лингвиста и психобиолога Стивена Пинкера, которое по-английски звучит «How the Mind Works».
  • Уроки Натана
    «Каждый пишет, как он слышит, каждый слышит, как он дышит, как он дышит, так и пишет». Строка поэта (стихотворение Булата Окуджавы «Я пишу исторический роман») на вид простая — емка и многозначна. Невозможно не передать в слове свое дыхание, но вполне передать его невозможно трудно.
  • Доколе будем терпеть глумление над нами?…
    Кажется, никогда за всю историю отечественного книгопечатания на читателя не обрушивалась такая лавина книг. Книги по истории в этом лавинном потоке занимают не последнее место. Однако обилие не радует.
  • Вид с Лубянки
    В пяти синих книгах (1-й и 4-й тома в двух частях каждый и 2-й том), охватывающих 1922-1924 и 1926 годы, читатель найдет полную подборку (насколько они вообще сохранились в архиве ФСБ) ежемесячных обзоров ОГПУ о политическом и социально-экономическом положении в стране.
  • Коллаборационисты: палачи и жертвы
    Последняя книга М.И. Семиряги стала итогом его многолетних исследований такого сложного феномена Второй мировой войны, как коллаборационизм. Это — первая работа в нашей стране, где он рассмотрен столь подробно и на весьма обширном, часто архивном материале.
  • Короли и медведи
    Мифы народов мира… Все эти Астарты, Свароги, Кетцалькоатли, Симурги… На первый взгляд — хаос. Однако сделано немало попыток упорядочить его. Среди них — интереснейшая книга Ариэля Голана «Миф и символ»
  • Думайте сами, решайте сами…
    Американцу Дейлу Карнеги было всего 7 лет от роду, когда в России вышла книга англичанина Джона Леббока «The use of life». Имя автора этого бестселлера конца XIX века сегодня мало кому известно. А ведь он принадлежал к числу замечательных людей.
  • Свидетельства обвиненных
    Книга Юрия Финкельштейна «Свидетели обвинения» посвящена предыстории разгрома, его центральному пункту — процессу над Тухачевским, Якиром, Уборевичем и другими генералами, а также ближним и дальним последствиям.
  • Братья Стругацкие! Что узнает о вас генерация NEXT?
    Вокруг книг Стругацких, в значительной степени определивших «лицо» нескольких поколений, сложилась целая культура. Эта культура многогранна — от естественного восхищения книгами Стругацких до исследования их творчества
  • Послание XXI веку
    Как знак наступающих перемен, как пророчество и послание XXI веку прозвучала в мире жизнь выдающегося человека, Н.В. Тимофеева-Ресовского.
  • Трагическое заблуждение академика Вавилова. Ученые признают Лысенко за своего
    Судьба генетики — без сомнения, самая трагическая страница в истории советской науки. Одна из наиболее темных страниц в ней — время возвышения Лысенко, когда квалифицированные ученые и в первую очередь Николай Вавилов могли и должны были закрыть этому монстру дорогу в науку.
  • Контрамоты пишут учебники
    Два наших героя — Леонид Кацва и Александр Скобов — опубликовали два интересных учебника по одному периоду недавней (или уже давней?) российской истории: с 1917 по 1940 год. Очень хочется сравнить эти книги, чтобы постичь корни различий среди наших историков-просветителей.
  • Круглый стол «Серп и рубль: консервативная модернизация в СССР»
    Во-первых, из книги следует вывод о невозможности коммунистического реванша в нашей стране, если речь идет не о каких-то кратковременных политических успехах коммунистов, которые нельзя полностью исключить, а о долговременной тенденции исторического развития страны
  • «Беседы о Дубне научной»
    Приводимые нами фрагменты относятся к 80-м годам. В ту пору журналисты еженедельника искали рубрики, компенсирующие «отработку» — подготовку дежурных материалов, служивших на потребу дня.