Ирландский сеттер бросился ко мне, приветствуя и резвясь. Вдруг вспомнив имя, я протянула ему руку как старому знакомому: «Фил!»...
Дом встретил спокойствием, добросердечием и какой-то аурой любви. Сама хозяйка, так знакомая по киноэкрану, немногим изменилась, но еще печальнее стали ее лучистые голубые глаза. Все стены были увешаны семейными реликвиями — фотографиями. С них на меня смотрела та самая Светлана Светличная, которую я узнала бы из тысяч, и, конечно же, он — Владимир Ивашов. На некоторых они еще вместе, любящие и счастливые...
— Светлана Афанасьевна, желание стать актрисой — когда и как оно возникло?
— Выросла я в семье военного. В детстве много путешествовала. Родилась в Ленинакане, в Армении. Во время войны семья какое-то время жила в районном центре Коломак Харьковской области, потом перебралась в город Ахтырку Сумской области, там я и пошла в первый класс (на стене школы даже висит доска о том, что здесь училась актриса Светлана Светличная). А заканчивала я ее уже в Прибалтике, в городе Советске Калининградской области, где и прошли мои осознанные детские годы. Позже была Москва — учеба во ВГИКе, а родители уже без меня перебрались на Украину, в Мелитополь. Там и по сей день живет моя мама, у которой по большому счету воспитывались внуки — мои дети.
И увлечение актерской профессией у меня от нее — она играла в художественной самодеятельности Дома офицеров. В спектакле «У них есть Родина» есть эпизод встречи матери с сыном, потерявшимся еще в младенчестве. Мне было лет шесть, но на всю жизнь запомнились тогда мамины глаза: одновременно боль и любовь, счастье и радость. Зал окаменел, я сидела, зачарованно уставившись на сцену, тут же дав себе клятву стать актрисой.
Мама всегда была творческой личностью. Она умела поддерживать свой, какой-то неповторимый стиль, привлекая всеобщее внимание элегантностью одежды и прически. Никто не подозревал, что наряды она выдумывала сама, а прически сделаны моими руками.
Родителей совсем не удивило, что по окончании школы их дочь отправилась в Москву поступать во ВГИК и была принята с первого захода. Они мною очень гордились, особенно мама, которая и сейчас еще выписывает «Экран».
— В жизни каждого актера, особенно связанного с кино, бывают периоды творческого простоя. Наверное, это мучительное время...
— Были минуты, когда хотелось все бросить... Чувство страха прошло, я не боюсь, что нечего носить. Мне проще, чем тем, у кого маленькие дети: ведь их нужно кормить и одевать. А я спокойно живу без того, без чего можно обойтись, стараясь пусть малым помочь тем, кто в этом нуждается больше, чем я. Очень люблю Нескучный сад. Там есть Вера Ивановна — она со своей сестрой убирает. как делали это прежде, с любовью исполняя свою работу. Ей трудно, она очень стара и скоро уйдет. Я по возможности помогаю... Работы никакой не стыжусь, мне нетрудно вымыть собственный подъезд с первого по шестой этаж, правда, чистота ненадолго.
Сейчас я в поиске: могла бы, например, стричь друзей младшего сына за те деньги, которые они сами могут мне заплатить. (Шутка ли сказать — услуги парикмахерской равны минимальной зарплате.) И пусть бы мои клиенты гордились, что их подстригла заслуженная артистка республики.
— С Владимиром Сергеевичем Ивашовым вы были красивой, выразительной парой, что, к сожалению, мало отобразилось на экране, если не считать «Тетку с фиалками», «Героя нашего времени», «Неуловимых». Я знаю, что с мужем вы познакомились во ВГИКе, учась в мастерской у Михаила Ромма...
— Мы встретились на втором курсе. Ведь Володя поступал в мастерскую Козинцева и отучился у него целый год. После утверждения его и Жанны Прохоренко на главные роли в фильме Григория Чухрая «Баллада о солдате» им пришлось взять академический отпуск. Так они отстали от своего курса и пришли к нам. В то время у нас во ВГИКе училось много красивых мальчиков. Но тогда я полагала, что мужем актрисы должен быть только кинорежиссер, который будет снимать свою жену. Поэтому на «новенького» вначале не обратила внимания (уже снимался, ну и что?). А через месяц в институте была премьера «Баллады о солдате» — в Алешу Скворцова влюбились все девчонки... Сидя перед экраном, я вдруг подумала: «Какой хороший парень — вот иметь бы такого мужа». Позже, играя в «Казаках» Льва Толстого, мы, по действию спектакля, поцеловались в первый раз, на сцене. Я жила в общежитии ВГИКа, в Лосиноостровском. Володя был коренным москвичом, из рабочей семьи: мать — швея на фабрике, отец — рабочий авиационного завода. Однажды Володя был у кого-то в гостях и зашел к нам в комнату. После этого он стал все чаще приезжать, но уже ко мне. Мы много гуляли по парку. Как-то, прячась от дождя, он объяснился мне в любви: «Мне кажется, что я тебя люблю!» В тот момент подумалось: «Ну почему же кажется!» А в этом признании заключался он весь — с его тактичностью и галантностью... Я же ответила: "мне не кажется, я точно тебя люблю!» Вскоре поженились, родители познакомились с женихом заочно — по фильму и были от него в восторге.
— Роль Алеши Скворцова, несомненно, отразилась на eго дальнейшей судьбе. У Владимира Сергеевича — даже старший был назван Алексеем?
— Эта роль была очень близка Володе — фактически он играл себя. С годами мастерство росло уже не хотелось говорить только с «Балладе», ведь менялись его жизненная и творческая позиции да и само время.
А Алеша... первая роль — первый ребенок. Мы его назвали не сговариваясь, как увидели, так и поняли: родился Алексей.
— У ваших сыновей созвучные имена. В честь кого назван младший, Олегом? Чем они занимаются?
— В честь моего младшего брата — Алеша его очень любит. Мы с мужем хотели назвать сына Денисом, но старший сказал: «Вы можете называть его как хотите, а я буду звать Олегом». По странному стечению обстоятельств в родне, если разобраться, одни Олеги и Алеши. Но ему идет это имя.
В нашей семье не было культа актерской профессии, к ней относились обыденно, как если бы папа был инженером. И все-таки мы с мужем надеялись, что хоть один из сыновей станет актером. Их же интереса хватило в детстве сняться в фильме-сказке «Осенние колокола» (в ролях царевичей), тем и закончилось. Старший, Алексей, теперь зубной техник, Олег еще ищет себя: неплохо поет и играет на гитаре, пишет песни.
— Что привлекало вас в Ивашове как человеке?
— Об этом говорить трудно — в этом году мы отмечали бы 35-летие совместной жизни. Рядом с ним я становилась лучше. Он делал меня богаче как женщину, как мать, как подругу, помогал открывать в себе такие качества, о существовании которых я и не подозревала. Мы даже обвенчались, всего за два года до его смерти. В той церкви в Хамовниках, где мы обвенчались, его и отпевали, но это был уже родной дом, родной храм. Похоронили на Ваганьковском кладбище, на так называемой «актерской аллее», где лежат Вадим Спиридонов, Юрий Богатырев, Юрий Демич. Я люблю теперь ходить на «Ваганьково» — на душе становится светло и легко, словно от «общения» с ним. Вера помогает мне, я стала совершенно другим человеком: смогла по-другому смотреть на то. что происходит вокруг, на ближних, сумела многое простить.
Одним из определяющих качеств Володи было умение прощать. Как важно, чтобы любимый человек мог понять и простить тебя раньше, чем ты осознаешь свою неправоту.
И... он просто умел любить все, что касается жизни, радоваться малому — любил ловить рыбу, гулять с Филом — не мог жить без природы. Когда возвращался с охоты или с рыбалки — рассказывал не о добыче, а о необыкновенном закате, о восходе, об удивительных деревьях! В отношении к природе он был поэтом, сумев и мне привить эту любовь. Я благодарна жизни за нашу встречу, за то, что он избрал именно меня.
— Как вы относились к работам друг друга в кино?
— С интересом, требовательно, а со временем — с ревностью: ведь часто на экране приходилось изображать любовь. Ради второго ребенка я часто отказывалась от ролей. И потом я стала чувствовать, что Володя хочет моего присутствия дома. А я ревновала его к работе, особенно если у него по фильму была любовная сцена. Это происходило еще и потому, что во время съемок мы могли влюбиться в партнера... Впоследствии Володя стал уходить от таких ролей, видимо, щадя мое женское самолюбие, оберегая нашу семейную жизнь. И здесь я поддерживаю Леню Филатова, который в интервью журналу «Очаг» сказал, что нет ничего важнее семьи.
— Говорят, вы отличная хозяйка, любящая домашний уют?
— Уют в нашем доме создан Володей, если говорить об интерьере: эти арки, потолок, да и весь ремонт сделан его руками. Все остальное, начиная с посуды, картин, люстр и занавесок,— мной. С появлением собаки воцарились мир и спокойствие в доме. Володя брал Фила с собой на охоту, рыбалку, а когда сильно уставал после работы, мы гуляли все вместе в Нескучном саду. Мне кажется, они были родственными душами. Володя его очень любил, и, когда я прикасаюсь к Филу, я об этом вспоминаю. Собака все поняла, поседев на третий день.
— Совпадали ли ваши интересы с интересами мужа, любили ли вы проводить досуг вместе?
— Поначалу нет, мы были очень разные. Володя любил заниматься с деревом, понимал его фактуру. Я же по натуре человек спортивный: волейбол, баскетбол, теннис, плавание, легкая атлетика (по некоторым видам спорта имела даже разряды). Володя хорошо плавал, но в бассейн со мной никогда не ходил, в институте занимался немного боксом, спортивные состязания предпочитал смотреть дома, у телевизора. Было и общее: любили ходить в лес, по грибы. Устраивали пикники, даже в Нескучном саду. Потом возникло пристрастие к поэзии, у него любимыми поэтами были: Пушкин, Лермонтов, Блок, Бодлер, Маяковский. У меня: Тютчев, Ахматова, Цветаева; общий — Волошин. Володя мог целый гонорар истратить на книги. Читал литературу по философии, стараясь найти ответы на старые как мир вопросы о смысле бытия. С возрастом у нас появилось больше точек соприкосновения. Володя очень любил готовить: мог целое воскресенье потратить на воплощение нового рецепта, и это всегда был семейный праздник. Я же старалась все сделать быстро — приготовить обед, убрать квартиру. Кулинарные пристрастия и умение готовить по настроению сыновья унаследовали от отца.
— А каким он был в последние годы?
— Для Володи уход из кино стал почти равносилен смерти. Он мог шить, готовить, строить, петь песни, рисовать, сочинять стихи, однако в первую очередь был артистом и не представлял без этого своей жизни. Но молчал, так как жаловаться некому, а изменить ничего не возможно, понимал — необходимо выдержать, вытерпеть, а там — как Бог даст.
Чтобы понять творчество Володи, нужно сначала прослушать песни в его исполнении, стихи. Мне кажется, никто другой не сможет так глубоко и проникновенно исполнить «Русское поле» Яна Френкеля (написанное специально для Володи), прочесть стихи Николая Рубцова, Блока, Маяковского.
— Правда ли, что ему пришлось подрабатывать на стройке, сниматься в рекламных роликах, чтобы прокормить семью?
— В последнее время с его уст часто срывалась фраза: «Светка, я ничего не понимаю в этой жизни?!» Он не смотрел телевизор, стараясь оградиться от потока лжи и грязи, хлынувшего с экрана.
Раньше меня удивляло: любимые актеры оторваны от жизни, выбиты из привычного круга, вынуждены сидеть без денег. И если бы ни дети, ни друзья... Даже похоронить по-человечески нынче стоит баснословных денег... Собирая средства на памятник, я развожу письма от Гильдии киноактеров с просьбой о помощи. Летом на могиле, по совету матери Игоря Талькова, стояла коробка для сбора средств — набрали 1 миллион семьсот тысяч от простых людей. Спасибо им!
Последние годы действительно Володя вынужден был работать в фирме, а затем на стройке. В 55 лет, не очень здоровым человеком, ему пришлось подавать шифер, грузить шлакоблоки. Он попросту надорвался: тяжесть, холод, недоедание (утром завтрак, на целый день: два бутерброда и термос с чаем, а дело было зимой). Его угнетало даже то, что его узнавали в толчее утреннего часа пик.
— Уже давно мы совсем не видим вас на экране. Нет интересных предложений?
— Жизнь моя изменилась и сейчас почти не связана с кинематографом, но я не переживаю: все перегорело, страсти улеглись... Жалею лишь о тех ролях, от которых в свое время отказалась (было их в общей сложности около 15, теперь думаю, 7—8 из них стоило сыграть). Если бы сейчас дали роль в кино или в театре, я предпочла бы последнее. К кинематографу охладела, не интересуют даже фестивали. Вся моя жизнь теперь связана с семьей, родными. Хочется исполнить свой долг по отношению к мужу: поставить достойный памятник, выпустить пластинку, но одной это не поднять — нужна помощь.
— Ваше отношение к тому, что с нами происходит? Видите ли какие-то перемены к лучшему? И что бы вы могли всем пожелать?
— Давайте оставаться самими собой. «Сникерсы» — это чужое, нам ближе семечки. Иногда удивляюсь — бананы дешевле яблок или капусты, а вообще нет ничего вкуснее нашей антоновки! И клубнику нужно есть сезонную, а не в январе и не в феврале: поэтому дети с аллергией. Нет ничего гениальнее и проще квашеной капусты и пельменей! С нашим квасом, да еще сделанным своими руками, не сравнится никакая «Фанта» или «Пепси». А в музыке ни одной рок-группе не тягаться с задушевной русской песней...
Но вообще-то мы живем в интересное, хотя и трудное время...
