№ 17/17

Кризис кончился — эволюция продолжается

Так оценивает ведущий российский демограф Анатолий Григорьевич Вишневский ситуацию, характерную для современной семьи — и европейской, и российской. В беседе с нашим корреспондентом Анатолий Григорьевич рассказывает, как, на его взгляд, меняется семейная жизнь.

- Мы движемся в том же направлении, что и Европа, что и северные ее страны, только с некоторым отставанием. А кому-то кажется, что мы летим в тартарары…

- Сущность происходящего в современной семье, как мне представляется, состоит в разделении трех видов поведения: брачного, сексуального и прокреативного. Раньше, когда смертность была очень высокой и множество детей не доживали до возраста, когда они сами могли иметь детей, высокая рождаемость была неким императивом. Этот императив был закодирован в культуре. Только брак давал человеку общепризнанное право на сексуальную жизнь, только в браке могли рождаться дети — цепь нельзя было разорвать ни в одном звене. И регулировать рождаемость в развитых европейских странах начинали, не ставя под сомнение эту принципиальную слитность брака, секса и рождения детей, просто начав позже выдавать замуж своих дочерей.

Потом под сильным влиянием неомальтузианства рождение детей отделилось от удовлетворения сексуальной потребности, стало ясно, что они не так уж неразрывно связаны друг с другом.

- Раньше об этом не подозревали?! А знаменитые адюльтеры веселого XVIII века? Да и прежде заповеди о прелюбодеянии нарушались многократно, и это совсем не всегда приводило к появлению детей…

- Да, но это считалось предосудительным; так считали и те, кто нарушал эти заповеди. Теперь же была пересмотрена сама норма.

Каждый из этих трех видов поведения стал самостоятельным. Вступать или не вступать в брак — это одно; иметь сексуального партнера — это другое; иметь детей или не иметь — совершенно отдельное решение. Все это можно делать раздельно, по желанию что-то объединяя.

В основе этого процесса преобразования традиционной семьи лежит прежде всего ослабление демографической необходимости иметь как можно больше детей: резко сократилась и продолжает сокращаться смертность, для замещения поколений не нужно так много детей «про запас». Ослабло и экономическое давление: семья перестала быть особой экономической единицей народного хозяйства.

- Значит, получается, не так уж не правы были мудрые женщины, поучавшие своих девиц на выданье: любовь — это одно, а брак — это совсем, совсем другое. Хочешь любить — люби, лучше всего мужа, но можно и еще кого-нибудь, если соблюдать приличия. Но семью не тронь, это святое, тут у тебя ответственность, тут своя роль, которую надо исполнять неукоснительно. Брак — это не только экономическая необходимость, это и социальный статус в обществе, это и будущее твоих детей. Разве сейчас не так?

- Сейчас именно это как раз и изменилось. Так было в старой традиционной многопоколенной семье: там любовь совсем не была главной ценностью. Главное — семейная солидарность большой семьи; и она требовала, чтобы внутренняя жизнь малой семьи, входящей в большую, постоянно приносилась ей в жертву. В наше время произошла эмансипация малой семьи. Она обрубила связи с большой и получила возможность сосредоточиться на своих внутренних отношениях. И то интимное, что составляло сущность этой внутренней жизни малой семьи, приобрело большую ценность. Ценность любви, которую европейская литература отстаивала несколько столетий. Раньше брак не по велению родителей был безнравственным, а теперь безнравственен брак без любви. Это дало возможность возвысить чувства, и это усваивается через культуру, через литературу, через саму жизнь.

В наше время брак оправдан по большому счету только любовью или теплыми дружескими интимными отношениями, которые приходят ей на смену.

- А если такие отношения не сложились или оказались недостаточными, чтобы удержать рядом с тобой человека, которого ты любишь, ты просто остаешься в одиночестве, верно? В 50 — 60-е годы, когда отступили проблемы физического выживания, Европа восстановилась после войны, люди немножко отъелись, сразу на первый план в западном искусстве вышла проблема некоммуникабельности. До нас она дошла в основном через фильмы великих итальянских кинорежиссеров. Была ли, по-вашему, эта проблема связана с кризисом семьи?

- Это более широкий процесс, в котором все взаимосвязано. Тенденция нашего времени, ХХ и ХХI века, заключается в расширении сферы интимного в жизни человека, росте его «самости», его, если хотите, оригинальности. Отсюда и острое переживание одиночества. Крестьянин не был способен к такой гамме переживаний, которая характерна для современного человека, и во многом потому, что наш современник вырастает не в прежней большой, а в малой нуклеарной семье, где климат совсем другой, строй жизни другой. После этого ему гораздо труднее наладить полноценную близость с другими людьми. Положите рядом два кирпича — нет проблем, они плотно прилегают друг к другу. А чем сложнее конфигурация, тем труднее подобрать подобное же, чтобы люди были созвучны. И вдруг вы обнаруживаете, что жить с человеком, который так вам нравился своей красотой или остроумием, или оригинальностью поступков, вы не можете.

Если вам трудно на работе, вы ее меняете — это ведь не вызывает ни у кого негодования. А вот в семейной сфере пока то же самое воспринимается болезненно. Но это просто свойство современного человека: ему трудно войти со своей многогранностью в подлинное соприкосновение с другим.

Конечно, все это делает семью более хрупкой. Старая семья была прочной по внешним обстоятельствам, а не изнутри, просто деваться было некуда: разводов не было, экономическая зависимость плюс внешний контроль и жесткие санкции общества, плюс религиозное давление. Теперь человек вообще живет в ситуации постоянного выбора, у него масса выборов.

В некоторых странах уже существуют пробные браки, когда заключается контракт, который накладывает на того и другого определенные обязательства, в том числе и экономические, но это не брак. Если рождается ребенок, обязательства перед ним существуют. При определенных условиях контракт может быть разорван без всякого развода проще, чем брак. И это правильно. Огромное количество разводов, которое у нас было еще в советское время, сопоставимое с американским уровнем (в Европе их гораздо меньше), я думаю, связано и с тем, что значительная часть браков была, по сути, этой самой пробой. Но вообще-то и юридическая, и экономическая практика должна быть приспособлена к реальности, а не к беспочвенным фантазиям о ней.

А в реальности уже сложился плюрализм семейных форм. Браки зарегистрированные и незарегистрированные, пробные, семьи с одним родителем, семьи однополые. Опыт показывает, что, скажем, рождаемость в зарегистрированных браках не выше, чем в незарегистрированных, примерно такая же. Скорее наоборот, разнообразие семейных форм создает более устойчивую среду, в которой каждый находит свой путь.

- Скажите, часто современные и независимые европейские женщины отказываются от своих детей, положим, еще в роддоме?

- Это огромная редкость. Такой проблемы, по-моему, вообще не существует. Вы знаете, какой спрос на приемных детей? На Западе довольно высокий процент бездетных семей. А в основном детей мало, но зато уж в них вкладывают по полной программе…

- Но если родители свободны, как ветер, и могут всю жизнь искать свой путь, меняя одного партнера на другого, то психологическое или, как вы говорите, интимное благополучие детей оказывается все-таки под вопросом.

- А я и не говорю, что в современной семье нет своих проблем. Да и сам процесс ее преобразования далеко не завершился. Многое остается неясным; для меня, честно говоря, так и не ясно, как же будут социализироваться дети в семье с одним родителем?

Но если вы хотите сказать, что в современной семье остается слишком мало места детям, — это чистая неправда. И это заблуждение чаще всего идет от того, что нынешнее положение вещей сравнивают не с прежним, а со своим идеализированным представлением о традиционной семье, в которой родители заняты воспитанием детей. Да не было этого. Крестьянские дети, когда их было много, в лучшем случае воспитывали друг друга: старшие — младших. Бабок не так много было, а мать-крестьянка всегда много и тяжело работала. А в дворянских семьях няньки, кормилицы, гувернантки — мать могла шефствовать над ними, оценивать их работу, но лично участвовала в воспитании не слишком много. Так что воспитующая мать — это из области мифологии.

Воспитывающие родители появились только в буржуазных семьях, у которых уже не было столько денег на мамок и нянек, женщины были уже достаточно образованными и могли отдавать часть времени детям. Но тут-то они и почувствовали, что детей не может быть в таком случае слишком много: можно отдавать время и устраивать домашнее воспитание одному, двум, трем, но десяти невозможно. Так что все эти изменения между собой связаны…

С появлением всеобщего образования, то есть уже давно, социализация происходит далеко не только в семье. Она идет в детском саду, в школе, на улице (где всегда частично и шла). Ребенок как-то приспосабливается к жизни в реальном, а не вымышленном кем-то обществе.

Такова жизнь. Если семья может оградить своего ребенка от наркотиков, плохих знакомств — прекрасно, но гарантий тут не может быть никаких, даже если мать с двумя высшими образованиями будет заниматься только своим ребенком.

Вопросы все равно остаются. О женщине с внебрачным ребенком без мужа: на нее ложится большая нагрузка, она оказывается в ловушке, и надо ей помочь. Что, кстати, часто и происходит: мужья далеко не всегда отказываются от своих детей. На Западе часто ребенок оказывается в двух семьях сразу, у него появляются сводные братья и сестры. Восстанавливается нормальная социализирующая среда. В Америке это давно так, и в Европе это так, думаю, и у нас это начинается.

- А как же фрейдизм с его убежденностью, что все главное в человеке идет из его семьи, что основа личности закладывается в раннем детстве?

- Я не специалист по фрейдизму. Но даже если основа закладывается в детстве, основа личности — не вся личность. Важны и впечатления, вынесенные лет пятнадцать вне семьи. Если все объяснения искать в детстве — почему тот стал художником, а этот Гитлером, — далеко не уйдешь…

Но одновременно я уверен, что сегодня ребенком в семье в среднем занимаются намного больше, чем прежде. Это совершенно нормальная реакция на новую ситуацию: у вас мало детей, часто один, вы должны его воспитывать, обстановка в современной нуклеарной семье ориентирована на большую интимность отношений — это значит больше привязанности друг к другу, более глубокие переживания в отношениях с близкими. Естественно, что ребенок превращается как бы в символ этого интимного благополучия. В него очень много вкладывается, о нем очень много заботятся: это единственное наше наследство, это все, что от нас останется, сама жизнь ставит ребенка на какое-то время в центр.

И вообще мы говорим о жизни современной семьи так, будто вся она состоит из смены партнеров и бесконечных поисков, это неверно. Никакие опросы никогда не показывали, что люди начинают меньше ценить семью. Семья всегда занимает одно из первых мест среди жизненных ценностей. От этого не отказываются.

Я хотел бы сказать еще и о другом: преобразование семьи освобождает не только мужа и жену от принудительного союза. Об общей эмансипации женщин известно. Гораздо меньше мы обращаем внимание на эмансипацию пожилых людей. Освобожденная от изнурительной работы каждый год рожать по ребенку, потом многих терять, женщина выходит на пенсию в благополучном состоянии и не должна нянчиться с многочисленными внуками, и не зависит от детей, как это было раньше, никак не зависит, кроме как эмоционально. Эмоциональные связи тоже часто слабеют, но это как раз было всегда; не надо думать, что прежде все молились на стариков. Нормы повелевали их уважать и кормить, но это не значит, что так оно и было или что в исполнение такой нормы люди вкладывали душу.

В одной из пьес Дюренматта после смерти мужа достойной пожилой дамы собираются ее дети и говорят ей: вот мы посоветовались и решили, что ты будешь жить там, потом там… А она спрашивает в ответ: почему вы считаете, что я вообще собираюсь с вами жить?! Она начинает совершенно новую жизнь, заводит себе друзей, тратит деньги… Эта эмансипация пожилых кажется мне очень положительным сдвигом, хотя, возможно, он не слишком устраивает государство, поскольку экономическую основу этой независимости — пенсию — выплачивает именно оно.

Другая линия — эмансипация детей. Она тоже очень сильна. Уже никому не придет в голову спросить у папы и мамы, на ком жениться, какую выбрать профессию и т.д. Это нарастание свободы в обществе.

Я думаю, теплые отношения не мешают эмансипации. Известно, что в Америке очень рано дети отделяются, уезжают учиться или учатся в том же городе, но живут отдельно, в общежитии или снимают комнату вместе с друзьями, и никто ничего особенного в этом не видит.

- Вы вообще не склонны описывать происходящее с семьей как кризис?

- Если перестройка происходит без особой болезненности, может, это и не кризис, а просто эволюционное изменение.

Не вижу особой болезненности в семьях ни у нас, ни в Европе, ни в Америке. Кризис российской семьи в конце XIX — начале ХХ веков был гораздо глубже. Тогда действительно потрясались основы, и в конце концов они оказались сломаны. Конечно, тогда болезненно рушилось все, во всех сферах, но даже если говорить только о семье… Ведь это была семья с абсолютной властью главы, с патриархальным разделением ролей, жесткой их закрепленностью, подчиненным положением женщин и детей. Весь этот мир рушился и рухнул, и это была действительно большая травма. Она воспринималась очень болезненно и, несомненно, внесла свой вклад и в политические потрясения. Новый уклад еще не сложился, освобождение от прежнего развязало инстинкты, это и сознательно эксплуатировалось в политических целях.

Я думаю, большевики со своей антисемейной риторикой воспринимали это как еще один удар по существующему порядку вещей. Ленин не был большим радикалом в вопросах семьи, но он не препятствовал радикалам, потому что все это шло в струю: до основания разрушить все подряд, в том числе и семью. И это был политически правильный расчет, потому что в семье к тому времени действительно накопилась энергия разрушения, и этот внутренний протест по отношению к семье они грамотно использовали.

А сейчас преобразование семьи идет эволюционно. Это может кому-то нравиться, кому-то не нравиться, может даже вызывать какие-то страсти, но кардинальной ломки нет ни в Европе, ни у нас.

Анатолий Вишневский

Политика и социология

  • «В реальности» и «на самом деле»
    Российский распределенный образ жизни функционирует так, чтобы ограничивать вмешательство государства в бытование его граждан. Он выполняет функции гражданского общества, таковым не являясь.
  • «Российская научная эмиграция»
    Пессимизм сегодня полезен нам как горькое, но необходимое лекарство. Если что и противопоказано нам, так это бездумный оптимизм, жертвой которого наша страна как раз и стала в недавнем прошлом.
  • Когда пустыня наступает
    Сегодня деградация почв, подверженных засухе, коснулась более трети всех территорий на планете. Примерно одному миллиарду человек приходится бороться с ее последствиями.
  • В поисках лица «террористической национальности»
    До сих пор в США ищут человека, рассылавшего споры сибирской язвы. Психологи попытались составить его портрет – описать «лицо террориста» по его деяниям.
  • В чем ошибся Хантингтон?
    Цивилизации возникают тогда, когда появляется город, письменность, государство, то есть позже культуры. Сама культура, особая форма организации деятельности человека, возникает вместе с человеком в акте антропогенеза.
  • Киотский протокол спасен
    На конференции в Бонне международное сообщество заложило основу для спасения Киотского протокола. Теперь есть надежда, что он будет ратифицирован еще до начала всемирного саммита по окружающей среде, который пройдет в сентябре этого года в Йоханнесбурге.
  • Вечные мифы России
    Современный российский интеллигент привычно умиляется, обнаружив у Бердяева или Щедрина сегодняшние проблемы, да еще изложенные «удивительно современным языком».
  • Кризис американской семьи.
    ...По просторному коридору бродит молодой человек. Он ищет отдел, ведающий выселениями. Ранним утром домовладелец без всякого предупреждения выбросил вещи его семьи из квартиры и запер двери.
  • Нужны ли мы будущему?
    Технологические прорывы последних лет в робототехнике, генной инженерии и нанотехнологиях несут реальную угрозу роду человеческому, ставят его под угрозу исчезновения – таков исходный тезис Анатолия Мерцалова в его тревожных размышлениях о будущем Homo sapiens.
  • К нам едет президент. Лизнем?!
    В одном из регионов появился новый сорт мороженого - эскимо «Президент». Налажено производство ковров с портретом нынешнего премьера В.В. Путина, в магазинах Москвы появился шоколадный портрет премьера.
  • Слыть миротворцем — или быть им?
    Во многих случаях, сталкиваясь с представителями других культур, вызываем ненависть к себе, потому что ведем себя, с точки зрения местных жителей, надменно, беспринципно, рассматривая иные народы как недостаточно развитые.
  • Рефлексивный подход — знамение времени
    Имеет ли Россия шанс на прорыв в области интеллектуальных технологий и сможем ли мы использовать этот шанс, покажет время. Хотелось бы не упустить этот шанс, спровоцировать этот прорыв и превратить Россию из экспортера природных ресурсов в экспортера интеллектуальных технологий.
  • На южном фронте без перемен
    Когда-то Ближний Восток не раз становился ареной сражений христиан и мусульман. Последняя крупная война разразилась почти столетие назад: Левант и Аравия стали частью мирового театра военных действий.
  • Между Севером и Югом
    О взрывах в Нью-Йорке говорили, что не могли эти люди организовать диверсию кустарным способом, в этом обязательно принимало участие какое-то государство, потому что необходима длительная подготовка и большие средства…
  • Что лучше: быть богатым, но больным или бедным, но здоровым?
    Западная цивилизация, а за ней и весь остальной мир идут в тупик. И по очень понятной и даже банальной причине: пряников на всех не хватит.
  • И снова никто не хотел умирать
    Футурологи относительно нового столетия были настроены пессимистически задолго до взрывов в Нью-Йорке. В основных сценариях на тридцать — пятьдесят лет вперед нет «конца света», но предсказаны масштабные конфликты вплоть до мировых войн по причинам самым разным.
  • Дивный дар Сороса
    Джордж Сорос протянул нам руку помощи тогда, когда мы больше всего в ней нуждались. Его фонды поддерживали нашу научную работу и само наше существование в самые тяжелые годы реформ.
  • Ключевая фигура — завлаб!
    Разумеется, оставшиеся в России действующие (или старающиеся действовать) ученые виноваты в своей участи не больше, чем жертвы сталинизма. Ученый — это нежное растение, которое надо выращивать, поливать и защищать от паразитов. Только после этого общество может ждать от него урожая.
  • Стакан — полупуст? Или — полуполон?
    В начале девяностых годов мы еще могли развернуть страну к демократии и гражданскому обществу, а теперь такого выбора у нас уже нет, и мы почти планомерно движемся к воссозданию государственно-центричной матрицы развития.
  • Ассасины, или Люди гашиша
    Странную работу совершает память. Из ее глубин всплывает имя ассасинов — секты старинных убийц, некогда возникшей на мусульманском Востоке. Они расправлялись с любым, кто был противен их вере или ополчался на них.
  • У них и у нас
    Термин «общество потребления» относится, меж тем, не ко всякому разбогатевшему народу, а лишь к одной определенной системе, по которой эти богатства начинают циркулировать. При этом речь идет не об экономике, а о социальной организации, которая возникла на этой базе.
  • Будущее — за «умными» компьютерами
    Джастин Раттнер особо остановился на проблеме хронического отставания России от развитых западных стран в сфере высоких технологий, в частности, в компьютерах.
  • Человек Возможный
    У Компьютерных Игр пока еще парадоксальный культурный статус. С одной стороны, они еще раздражают, особенно носителей «высокой» культуры в ее традиционном понимании. С другой — ух-х-х как притягивают! Занятие-то давно перестало быть примитивным.
  • Моя игра, его игра…
    А как относится к компьютеру современный математик или физик? Прежде всего, как к очень быстрой почте: любую информацию от коллег, рассеянных по всему земному шару, можно получить за считанные минуты или часы.
  • Повторение пройденного
    Существует мнение, что человеку незачем копаться в историческом прошлом. Надо, дескать, жить настоящим и, само собой, надеяться на лучшее будущее. Но надежды, увы, то и дело спотыкаются об известный афоризм М.М. Жванецкого: «Что толку смотреть вперед, когда весь опыт сзади?».
  • Миры в столкновениях, века в хаосе
    Речь пойдет о грандиозной попытке заново перечитать Библию. Попытке, которая привела к построению теории, переворачивающей все наши привычные представления об эволюции Солнечной системы и истории человечества.
  • Закрома осени ждут чайота
    Многие считают, что пришло время новой «зеленой революции», но повторить успех не просто. Прежние возможности исчерпаны. В наше время, чтобы бороться с голодом, надо точно представлять себе, как можно победить его в каждой отдельно взятой стране.
  • Космическая станция пожирает своих создателей
    Что же произошло? Во многом виновата Россия. Идея космической станции родилась на пике холодной войны, когда явное лидирование России в космосе (которой ведь не важно, что ее гражданам нечего есть, — «зато мы делаем ракеты») превысило терпение американцев.
  • Взгляд третьей стороны
    Европейские участники проекта очень раздосадованы сокращением бюджета МКС. Их программа исследований пострадает сильнее всего: например, не состоятся намеченные ранее биотехнологические и физические эксперименты.
  • Противоракетная оборона в прошлом и будущем
    Россия в ближайшие годы не сможет выделять значительные средства на работы в области ПРО. Имеющиеся ресурсы целесообразней направить на значительно более насущные задачи: реформы в армии, оснащение современным оружием сухопутных войск и совершенствование баллистических ракет.
  • Неуловимая русская мафия
    Миф о «русской мафии», жестокой и неуловимой, тревожит сон американцев. Он дает сенсации журналистам и дополнительное финансирование полиции. Благодаря ему русским эмигрантам трудно найти работу и снять квартиру.
  • Путь к островам вечной молодости?
    «А знаете ли, что единственное не понравилось мне в Америке? — впервые встречает нас вопросом Андрей, наш сегодняшний гость, вернувшийся после десяти лет работы во Флориде. — Это отношение к родителям.
  • Совещание вольнодумцев
    Сократические чтения по географии, состоявшиеся в Старой Руссе, живописнейшем старинном городе в ста километрах от Великого Новгорода, были посвящены проблеме «Россия в современном мире: поиск новых интеллектуальных подходов».
  • Терроризм — символ эпохи?
    Эпоха — это то, что выстраивается вокруг ярких событий и крупных явлений. Великая Отечественная, хрущевская Оттепель, Перестройка — имена эпох. Терроризм все больше обретает шанс превратиться если не в символ, то в примету нашего времени.
  • Трагическое заблуждение академика Вавилова
    Вавилов ничего не видит и не слышит. Несерьезная бравада пролетает мимо его ушей, ошибки в методике остаются незамеченными, нечисто поставленные опыты не задерживают на себе внимание.
  • Понемногу о многом
    В начале ХХI века совсем иная задача беспокоит инженеров, проектирующих транспорт, нежели одно-два столетия назад. Тогда их заботило, как связать разделенные пространством города и страны. Теперь — как соединить отдельные городские районы, разобщенные… избытком транспорта.
  • Семья
    Лет тридцать назад социологи останавливали на улице прохожего и спрашивали его: «Кто ты?». Он сначала пытался понять, чего от него хотят, но никто ничего не объяснял, и приходилось отвечать так, навскидку.
  • Семейный ресурс
    Почти полтораста лет тому назад немецкий социолог Фердинанд Теннис написал бессмертное произведение под названием «Община и общество»: наша цивилизация переходит от традиционности к современности.
  • Симбиотическая пара
    Сегодня я готов повторить твердо только одно: мы и до сих пор по большому счету не понимаем, куда движется семья, ради чего она движется, каков эволюционный смысл развития семьи.
  • Когда текст обретает смысл
    На наших глазах происходит коллапс мира печатного слова. При цене дельной книги (вузовского учебника, справочника, словаря), равной примерно одной минимальной заработной плате, покупка книг становится экстравагантным поведением, которое может себе позволить незначительное меньшинство относительно хорошо обеспеченных людей.
  • Ученые исследуют Коран
    Коран до сих пор по-настоящему не изучен, нет широких научных исследований, как, например, по истории иудаизма и текстам Ветхого Завета. Тем не менее и сегодня в отношении истории Корана и самого ислама уже предложено несколько оригинальных и увлекающих воображение научных гипотез.
  • Рождение дела
    Новую жизнь начинают с понедельника или с Нового года. Россия свою новую жизнь начала не со столь точной временной вехи — в смутную пору на рубеже 80 — 90-х годов прошлого века. Этот рассказ о том, как удалось перековать мечи на орала или, точнее, противоракетный щит на мобильник.
  • В фокусе Туринской плащаницы
    Многие годы мы слышали о Туринской плащанице, но мало кто представлял себе грандиозный масштаб развернувшейся вокруг нее дискуссии. Теперь эта проблема живо обсуждается и в нашей стране
  • Гибель корабля «Аполлон-1»
    27 января на стартовой площадке 34 космического Центра имени Кеннеди во Флориде проводилась генеральная репетиция предстоящего полета. Корабль «Аполлон-1» пристыковали к ракете-носителю «Сатурн». Астронавты должны были подняться на борт корабля в полном обмундировании.