№ 17/17

Коллаборационисты: палачи и жертвы

Последняя книга М.И. Семиряги стала итогом его многолетних исследований такого сложного феномена Второй мировой войны, как коллаборационизм. Это — первая работа в нашей стране, где он рассмотрен столь подробно и на весьма обширном, часто архивном материале.

Автор дает широкую картину коллаборационистских проявлений во всех странах Европы, подвергшихся германской оккупации. Он выделяет «бытовое» и «военно-политическое» сотрудничество с врагом, проводя между ними принципиальное различие: «Вынужденное сотрудничество на бытовом уровне не причиняло вреда коренным интересам родины, а иногда даже смягчало тяготы оккупации. Но коллаборационизм также мог быть осознанным актом со стороны отдельных граждан, государственных и общественных деятелей и социальных групп, которые служили интересам противника».

Следует иметь в виду, однако, что даже те, кто служил в коллаборационистских военных и полицейских формированиях, часто делали это не по убеждениям, а чтобы выжить.

Семиряга полагает, что «задача историков состоит в том, чтобы расставить все на свои места: подлинные коллаборационисты должны быть наказаны, а те тысячи и миллионы граждан, которые вынуждены были ради выживания сотрудничать с оккупантами на бытовом уровне, — ограждены от позорных ярлыков «предателей»».

Боюсь, что в реальной жизни «расставить все на свои места» невозможно.

Кем считать, например, Романа Шухевича, командира батальона «Нахтигаль», который вместе с вермахтом освобождал Львов от советских войск, потом вместе с немцами боролся с советскими партизанами в Белоруссии, а с конца 1942 года возглавил Украинскую Повстанческую армию, сражавшуюся против тех же немцев, а с 1944 года — также против вернувшейся на Западную Украину Красной армии?

Кем считать жителей Прибалтики или Северного Кавказа, боровшихся с Советами еще до прихода немецких войск и естественным образом увидевших в армии Гитлера своих освободителей? Кого они, интересно, предавали?

Вероятно, выход здесь только в том, чтобы посмотреть на деятельность каждого коллаборациониста с точки зрения того, совершал ли он сам лично военные преступления или преступления против человечества или нет.

Семиряга не уходит от этих сложных вопросов. Он показывает, что советский режим повинен в столь же тяжких преступлениях против населения, как и нацисты. Он абсолютно прав, когда утверждает, что именно советские репрессии стали важнейшим стимулом к коллаборационизму с немцами для местного населения.

Мысль автора о том, что «коллаборационизм — понятие политизированное, и его невозможно употреблять, не становясь на позиции той или иной воюющей стороны», выглядит абсолютно верной. Однако признание Семиряги, что он в своей книге «однозначно на стороне тех прогрессивных антифашистских сил, которые с оружием в руках сражались против фашизма, а не тех, кто под предлогом псевдопатриотизма становился на сторону противника», отражает лишь намерение историка, но неприменимо к реальным обстоятельствам Второй мировой войны. С западными союзниками и ориентировавшимися на них силами Сопротивления все вроде бы ясно. Они сражались за демократию против диктатуры.

Хотя и здесь есть случаи, не поддающиеся однозначной оценке. Как быть, например, с четниками Драже Михайловича: в противостоянии коммунистическим партизанам Тито они встали на путь сотрудничества с итальянскими и немецкими оккупантами (в книге об этом рассказывается довольно подробно).

А уж когда речь идет о Советском Союзе и ориентировавшихся на Сталина европейских компартиях, слова о «прогрессивных антифашистских силах» звучат форменным издевательством. Ведь схватка Сталина и Гитлера слишком напоминает схватку двух бандитов — главарей соперничающих преступных группировок.

Сторонникам Советского Союза на оккупированных территориях приходилось разделять и ответственность за совершенные им преступления, соучаствовать в убийствах тех же поляков или жителей Прибалтики, Украины и Белоруссии, отказывавшихся помогать партизанам. Точно так же коллаборационистам приходилось соучаствовать, и нередко с большим энтузиазмом, в преступлениях нацистов, будь то «окончательное решение еврейского вопроса» или казни заложников. И далеко не все коллаборационисты шли на службу к немцам из шкурнических соображений. Хорошим примером здесь является история «самоуправляющегося округа Локоть», созданного инженерами Б.В. Каминским и К.П. Воскобойником. В справке Орловского штаба партизанского движения, составленной в конце 1942 года, о них сообщалось следующее: «Каминский Б.В. — инженер спиртовой промышленности, участник контрреволюционной чаяновской группы, отбывший несколько лет в концлагерях НКВД в г. Шадринске. Был правой рукой такого же допровца (узника дома предварительного заключения.) — некоего Воскобойника». Следовательно, руководители Локотской республики по взглядам были близки к видному ученому-аграрнику и своеобразному теоретику «крестьянского социализма» А.В. Чаянову, арестованному в 1930 году по делу мифической «Трудовой Крестьянской Партии». Это не помешало Каминскому (Воскобойник в начале 1942 года был убит партизанами) объявить о создании Русской Национал-социалистической рабочей партии, полностью солидаризоваться с геноцидом евреев. Признавая идейную основу коллаборационизма Каминского и ряда других давних и убежденных противников Советской власти, не следует закрывать глаза на совершенные ими преступления.

Реальный, но не осознаваемый выбор для народов СССР был в годы войны лишь в том, чтобы сменить одну диктатуру на другую, некоторым казавшуюся менее жестокой. В этом отношении характерен пример некоторых северокавказских этнических и социальных групп, искренне приветствовавших Гитлера и немцев как освободителей от векового российско-советского и большевистского ига.

Не надо забывать, что Российская империя была колониальной державой. Многие ее народы ощущали себя такими же угнетенными и бесправными, как и народы английских и французских колоний в Азии и Африке. Народы Кавказа и Средней Азии, видя в Советской власти наследницу империи, не прекращали борьбу и в 20-е, и в 30-е годы, в основном под исламскими и сепаратистскими лозунгами. Закономерно, что германские войска некоторые кавказские горцы встретили как своих освободителей. Справедливости ради необходимо заметить, что о преступлениях Гитлера те же карачаевцы или балкарцы, преподнесшие Гитлеру золотую сбрую, не имели ни малейшего понятия.

Издававшаяся в Берлине газета северокавказских коллаборационистов «Газават» выходила под лозунгом «Аллах над нами – Hitler с нами». Этот лозунг отражал реальные чувства многих представителей кавказских народов. Аналогичным образом в Италии и Франции партизаны-коммунисты боролись и умирали с именем Сталина на устах, не ведая о его преступлениях.

Для многих северокавказских народов вспыхнувшая с новой силой после начала войны партизанская борьба стала естественным продолжением восстания 1930 года, жестоко подавленного советскими войсками. «Газават» публиковал очерки истории сопротивления Советам на Кавказе. Так, в номере от 11 августа 1943 года в передовице «Мы отомстим!» некто Гобашев задавал товарищам по борьбе риторический вопрос: «Не нам ли мстить, когда наш родной Кавказ за годы большевистской ежовщины похоронил в тюрьмах НКВД 46000 лучших своих сынов, наших братьев и отцов». И там же отмечалось: «В июне 1941 года в горах Кавказа прозвучала радостная весть: Германия начала войну против большевиков, Германия протягивает руку братской помощи угнетаемым большевиками народам Восточной Европы. Опустели аулы Карачая. Сотни, тысячи карачаевцев ушли в горы и там под руководством Кады Байрамукова организовали повстанческие отряды. Крупнейший из этих отрядов, непосредственно руководимый Кады, вскоре вырос до 400 человек. Далее, когда фронт был еще далеко, карачаевцы-повстанцы уже вели мужественную борьбу против большевиков, которым приходилось держать в Карачае многочисленные гарнизоны. Когда же фронт приблизился к горам Кавказа, действия руководимых Кады Байрамуковым повстанцев настолько активизировались, что они смогли отрезать для красных все пути отступления, в частности, Клухорский перевал, через который несколько тысяч красных пытались уйти в Сванетию. Сотни убитых комиссаров (не во исполнение преступного гитлеровского приказа о ликвидации комиссаров, а из-за искренней ненависти к ним местного населения. — Б.С.), тысячи пленных красноармейцев, большие отары отбитого у отступающих большевиков скота, огромное количество воинского снаряжения и оружия — таковы были трофеи повстанцев. При активной помощи карачаевцев германские войска заняли Карачай обходным движением без единого выстрела. По тропинкам, известным только сынам гор, вошли германские солдаты-освободители в аулы». Подобные примеры мы находим у карачаевцев и балкарцев, татар Крыма и калмыков, чеченцев и ингушей. Точно так же сотрудничали с Германией, Италией и Японией многие арабские и индийские националисты, после достижения независимости почитавшиеся как герои национально-освободительной борьбы.

Семиряга развеивает миф о коллаборационизме Украинской Повстанческой армии, справедливо отмечая, что «руководство ОУН и УПА недвусмысленно осудило тех украинцев, которые действительно сотрудничали с гитлеровским оккупантами». Он приводит многочисленные факты борьбы ОУН как с советскими войсками и партизанами, так и с германской армией и полицией, и доказывает, что программные установки ОУН носили в целом социалистический характер.

Следует подчеркнуть, что в подпольных изданиях ОУН периода германской оккупации, в отличие от публикаций РОА и РОНА, нет даже намека на антисемитизм, равно как нет и русофобии.

Отмечу, что, на мой взгляд, термин «коллаборационизм» в равной степени применим как к той части населения, что сотрудничала с немцами и их союзниками (например, по данным штаба группы армий «Центр» вермахта, весной 1942 года во вспомогательных, санитарных и иных тыловых частях группы служили около 900 тысяч советских граждан), так и к тем жителям Литвы, Латвии, Эстонии, Бессарабии, Западной Украины, Западной Белоруссии, а после 1944 года — Польши, Восточной Германии и других стран Восточной Европы, которые сотрудничали с СССР. Ведь, по сути, они ничем не отличались от сотрудничавших с немцами русских и калмыков, татар и чеченцев и тех же украинцев и эстонцев, латышей и белорусов.

Семиряга рисует впечатляющие картины расправ над коллаборационистами в конце войны и в первые послевоенные месяцы. При этом он опирается на книгу германского историка В. Брокдорфа «Коллаборационизм или сопротивление» (1968). Некоторые цифры оттуда вызывают большие сомнения. Трудно поверить, например, что в Италии партизаны в ходе послевоенных самосудов уничтожили от 200 до 300 тысяч фашистов.

Можно согласиться с основным выводом Семиряги: «Экономические трудности, политическая нестабильность и нарушение моральных устоев в обществе привели к тому, что часть населения искала защиту у агрессивных фашистских режимов Германии и Италии». Надо только добавить, что другая часть населения искала защиты у коммунистического Советского Союза.

Борис Соколов

Обзор книг

  • Мы и наше здоровье
  • Мастер дела не боится.
  • В.Я. Александров: от тайн клетки — к мудрости жизни
    Сборник, который мы здесь представляем, включает воспоминания друзей и соратников Владимира Яковлевича. Два из них мы публикуем ниже с некоторыми сокращениями.
  • Около Эко…
    «У нас есть законы, которые обязательны для каждого; они стали критериями идентификации граждан. И я считаю, что мы не должны от них отступать».
  • Алгебра совести
    Первый курс, который по ней можно читать, связан главным образом с этическими системами. Я думаю, книга может быть использована для студентов, начиная с третьего года обучения, но также — ранее — для продвинутых студентов.
  • Толкинисты, вперед!
    Земляне познакомились со Средиземьем в 1937 году, когда появилась первая книга Джона Рональда Руэла Толкина «Хоббит». Cказочная история о походе семерых гномов за драгоценностями к дракону получила какое-то необычное очарование прежде всего потому, что главным экспертом - взломщиком по извлечению сокровищ стал хоббит по имени Бильбо Бэггинс.
  • Задача философии — мир придумать
    На совместном счету двух философов — они печатаются под общим псевдонимом Александр Зорич — уже шестнадцать романов, действие которых происходит в альтернативных мирах.
  • Не сдаваться — ни в коем случае!
    Он запомнился ей уходящим к упряжке собак со своим напарником. Стройный, веселый, что-то рассказывал, жестикулируя. Яркое солнце сверкало в непокорной шевелюре и бороде, а одежда, даже экспедиционная, мешковатая, сидела элегантно, и был он аристократически красив...
  • Как работает мышление?
    Признаться, корявый этот заголовок есть попытка напрямую перевести заглавие нашумевшей книги известного американского лингвиста и психобиолога Стивена Пинкера, которое по-английски звучит «How the Mind Works».
  • Уроки Натана
    «Каждый пишет, как он слышит, каждый слышит, как он дышит, как он дышит, так и пишет». Строка поэта (стихотворение Булата Окуджавы «Я пишу исторический роман») на вид простая — емка и многозначна. Невозможно не передать в слове свое дыхание, но вполне передать его невозможно трудно.
  • Доколе будем терпеть глумление над нами?…
    Кажется, никогда за всю историю отечественного книгопечатания на читателя не обрушивалась такая лавина книг. Книги по истории в этом лавинном потоке занимают не последнее место. Однако обилие не радует.
  • Вид с Лубянки
    В пяти синих книгах (1-й и 4-й тома в двух частях каждый и 2-й том), охватывающих 1922-1924 и 1926 годы, читатель найдет полную подборку (насколько они вообще сохранились в архиве ФСБ) ежемесячных обзоров ОГПУ о политическом и социально-экономическом положении в стране.
  • Короли и медведи
    Мифы народов мира… Все эти Астарты, Свароги, Кетцалькоатли, Симурги… На первый взгляд — хаос. Однако сделано немало попыток упорядочить его. Среди них — интереснейшая книга Ариэля Голана «Миф и символ»
  • Думайте сами, решайте сами…
    Американцу Дейлу Карнеги было всего 7 лет от роду, когда в России вышла книга англичанина Джона Леббока «The use of life». Имя автора этого бестселлера конца XIX века сегодня мало кому известно. А ведь он принадлежал к числу замечательных людей.
  • Свидетельства обвиненных
    Книга Юрия Финкельштейна «Свидетели обвинения» посвящена предыстории разгрома, его центральному пункту — процессу над Тухачевским, Якиром, Уборевичем и другими генералами, а также ближним и дальним последствиям.
  • Братья Стругацкие! Что узнает о вас генерация NEXT?
    Вокруг книг Стругацких, в значительной степени определивших «лицо» нескольких поколений, сложилась целая культура. Эта культура многогранна — от естественного восхищения книгами Стругацких до исследования их творчества
  • Послание XXI веку
    Как знак наступающих перемен, как пророчество и послание XXI веку прозвучала в мире жизнь выдающегося человека, Н.В. Тимофеева-Ресовского.
  • Трагическое заблуждение академика Вавилова. Ученые признают Лысенко за своего
    Судьба генетики — без сомнения, самая трагическая страница в истории советской науки. Одна из наиболее темных страниц в ней — время возвышения Лысенко, когда квалифицированные ученые и в первую очередь Николай Вавилов могли и должны были закрыть этому монстру дорогу в науку.
  • Контрамоты пишут учебники
    Два наших героя — Леонид Кацва и Александр Скобов — опубликовали два интересных учебника по одному периоду недавней (или уже давней?) российской истории: с 1917 по 1940 год. Очень хочется сравнить эти книги, чтобы постичь корни различий среди наших историков-просветителей.
  • Круглый стол «Серп и рубль: консервативная модернизация в СССР»
    Во-первых, из книги следует вывод о невозможности коммунистического реванша в нашей стране, если речь идет не о каких-то кратковременных политических успехах коммунистов, которые нельзя полностью исключить, а о долговременной тенденции исторического развития страны
  • «Беседы о Дубне научной»
    Приводимые нами фрагменты относятся к 80-м годам. В ту пору журналисты еженедельника искали рубрики, компенсирующие «отработку» — подготовку дежурных материалов, служивших на потребу дня.