№ 17/17

Доколе будем терпеть глумление над нами?…

Кажется, никогда за всю историю отечественного книгопечатания на читателя не обрушивалась такая лавина книг. Книги по истории в этом лавинном потоке занимают не последнее место. Однако обилие не радует. Очень скоро становится ясно, что большинство романов скроено по общим меркам и похоже друг на друга, как пироги одной выпечки. Бороться с этим бедствием бесполезно. Зуд писательства приобретает эпидемический характер.

Но — нет худа без добра. Широкие массы обретают уверенность в собственном даровании. Теперь каждый может внести свой скромный вклад в литературу.

Для доказательства мы предлагаем вниманию читателя вариант остросюжетного историко-эпического романа, построенного в полном соответствии с утвердившимися ныне канонами. В романе, как и положено, есть грозный и справедливый государь, представители элиты (патриоты и изменники) и протестующие, но патриотически настроенные выдвиженцы из угнетенных масс.

Для удобства роман можно отнести как к допетровской России, так и к послепетровской — кто как пожелает, поскольку разницы нет никакой (для романа из жизни XVIII века надо лишь изменить некоторые слова, что сделано для наглядности в представленном тексте).

Достоверность романа обеспечивают строго научные комментарии (они всегда производят впечатление), которые даны в сносках. Таким образом, наш эпохальный образец несет не только высокую эстетическую, но и познавательно-образовательную нагрузку.

 

На переломе

 

Роман из жизни Московского царства (Российской империи)

 

Глава 1.
Штурмом брать животы!

Царь (император) хмуро сидел на троне, выщипывая бороду (теребя голый подбородок) и сверля бояр (сенаторов) гневными очами (глазами).

- Так как же, бояре (господа сенаторы)? Доколе будем терпеть глумление над нами немцев?!

- Куда нам с ними, государь (ваше величество), тягаться, — простодушно встрял (произнес) боярин (сенатор) князь Федор Иванович Долгополов, известный космополит1 и хапуга. — Весь дефицит2 чрез них, проклятых, идет. Три шкуры дерут (ассигнациями), а деваться некуда — надо терпеть.

- Может тебе, Федька, и сподручно терпеть, а нам не с руки, — вспылил гордый князь Василий Михайлович Химки-Ховрино. — Вели, государь (ваше величество), немцев с царства (из империи) выбивать и нашим товаром жить.

Долгополов раскатисто рассмеялся.

- Совсем ополоумел князь! Да где это видано, чтобы мы нашим товаром жили?! Чай3, не варвары какие, XVI (XVIII) век за окном. Ты, князь, видать ум свой в кабаке (трактире) пропил, раз такое плетешь.

Пикировка бояр (господ сенаторов) вывела царя (императора) из себя. Он хватил посохом по полу (кулаком по столешнице) и закричал:

- Стыдитесь! Лаетесь, аки псы, когда немцы державу нашу растаскивают4. За такую вашу дурь в опалу вас, на дальнее воеводство (губернаторство). Тебя, Васька, в Астрахань, тебя, Федька, в Архангельск. Вон с глаз моих!

Вельможи, горько плача и скаредно (по-французски) ругаясь промеж себя, отправились в ссылку. Наступила тягостная тишина, которая бывает только при абсолютизме (просвещенном абсолютизме), и лишь думный дьяк (тайный советник) Агей Крюк, человек умный, но со связями, осмелился нарушить ее.

- Немцы ловки, слов нет, но и у нас на их заморский товар свой есть. Прикажи, государь, и мы их квасом сомнем.

- Ой, ли? — хором засомневались погрязшие в консерватизме бояре (сенаторы).

- Истину говорю! Что их прокисшее вино против нашего квасу, особенно клюквенного или медового? До самой Гишпании (Испании) квас повезем и рынки повоюем.

Царь (император) обрадовался. Хоть и скуповат был, а тут не устоял, расщедрился, — одарил Крюка ласковым взглядом (орденом).

- Дело говоришь, Агей! Вот вам мой указ. Везти квас за море, штурмом брать немецкие животы!

Глава 2.
Заговор немцев

Английский шпион и посол граф Кальве, тайный приверженец пуритан5, принимал на Старом Посольском дворе в Москве (в посольском особняке в Петербурге) французского посла и шпиона маркиза Вискаса. Оба смертельно ненавидели друг друга, особенно после того, как граф выиграл у маркиза в дурака конюшню в самом центре столицы. Но на этот раз политические соображения перевесили мелкие дрязги.

- Московиты подымают голову. Я боюсь за наших пивоваров, — признался граф Кальве.

Вискас, как истинный француз, был ветренен и беспечен.

- Вы имеете в виду интригу с квасом? У них ничего не выйдет. В Лувре (в Версале) не станут хлестать квас вместо шампанского.

Граф недобро усмехнулся вставными челюстями.

- Кто знает — кто знает. Вы когда-нибудь пили квас? Нет, не тот, что продают на улицах. Настоящий, домашний. У меня его Акулька (мадмуазель Акулина) готовит.

Граф достал из погреба запотевший кувшин и разлил квас в венецианские чарки.

- За здоровье их величеств, — провозгласил маркиз, выуживая из кармана закуску — горсть чеснока и сардины. — Что это за прекрасный напиток? Неужели квас?

- Да, и он разорит виноградарей вашей бедной Франции.

- Нет-нет, я знаю московитов (русских). Они не выдержат технологии.

- Увы, маркиз, на этот раз они серьезно настроены. Даже купили в штатах6 импортное оборудование — обручи на бочки.

- О, Пресвятая Дева! — схватился в отчаянье за парик Вискас. — Как нам спасти цивилизацию?!

- Наконец-то вас проняло, — обрадовался англичанин. — К счастью, у меня созрел превосходный коварный план…

Глава 3.
Луидорами нас не купишь!

- Легких кафтанов побольше кладите, — приказывал Химки-Ховрино слугам, укладывавшим сундуки (чемоданы) в телеги.

- И шубы, шубы тоже, — запричитала боярыня (сенаторша) Марфа.

- Цыц, глупая баба (для XVIII тоже баба)! — прикрикнул на жену Василий Михайлович. — В жару едем, без шуб обойдемся.

- Как без шуб? Ведь моль побьет (из моды выйдет).

- Ну и пускай разор, пускай нищета! Все равно в мире правды нет. Вон Федьке Долгополову как повезло. На холодок едет, елками дышать. Где справедливость?

В дверь постучались. Вошедший холоп (мажор) доложил:

- Немец из фряжской земли к боярину на два слова (на аудиенцию) просится.

- Вот нелегкая принесла! Проси. А ты, матушка, ступай, нечего на немцев зенки пялить.

Боярин (сенатор) блюл свою нравственность и жену никому не показывал.

- Мое сердце обливается кровью, — начал хитрый, как Одимей7, маркиз Вискас. — Я отписал в Лувр (Версаль). Весь двор в скорби. Такой великий ум — и в такую глушь!

- Плевать я хотел на твой Лувр (Версаль) с колокольни Ивана Великого, — ответил прямодушный Химки-Ховрино. — Лучше говори, зачем пришел. Чай, не чай8 (кофе) со мной пить.

Маркиз, привыкший к коварной европейской учтивости, был смущен такой простотой.

- Слышал я, что государь ваш по навету дьяка (тайного советника) Крюка вздумал торговать с нами квасом. То зело прискорбно, ибо кваса мы не пьем и окрошки не едим. Так вы бы, князь, это дело испортили и Крюка опозорили. Тогда его в опалу, а вас в Москву.

- Это как же… испортить?

- Очень просто. Как придет к вам указ караван с квасом собирать, так вы его окольным путем через Индию отправляйте. Известно, товар скоропортящийся, по дороге скиснет; а коли на то в деньгах нужда — вот! — и маркиз широким жестом высыпал на стол новенькие луидоры.

Химки-Ховрино, хотя и был боярином (сенатором), но в душе оставался патриотом. Он побледнел и взвился.

- Ах ты, погань фряжская (французская)! Вздумал меня купить луидорами!

Вискас опомниться не успел, как Василий Михайлович сгреб его за грудки и выбросил в повалушное окно.

Глава 4.
Гинеи-шиллинги на бочку!

- Шуб и шапок поболе кладите, — кричал боярин Долгополов слугам, укладывающим рухлядь в сани (карету).

- А летники и сарафаны куда? — запричитала боярыня (сенаторша) Дарья.

- Цыц, глупая баба, — осадил жену князь. — В холод, в сугробы едем, зачем сарафаны.

- А если без присмотра растащат?

- Ну и пускай тащат. Все равно правды нет. Вот Ваське Химки-Ховрину опала досталась. Не опала — юга и курорт9.

Вбежавший в светлицу (кабинет) слуга доложил:

- К вашей милости немец англитской земли просится.

Одетый во все ношенное граф Кальве сразу перешел к делу.

- Не буду лукавить, боярин (сенатор). Ваш отъезд для нас — нож в сердце. Лондон скорбит. В Сити10 — самострелы. Но у нас — граф поднял палец — не принято бросать хороших людей в беде.

- Неужто из-за меня войну объявите?

- Мы бы с удовольствием. Но сейчас у нас денежные затруднения. Однако есть другой способ…

- В эмиграцию не поеду. Я вам не какой-нибудь Курбский11.

- Зачем же в Лондон, когда можно и здесь. Прикажите кораблям с квасом из Архангельска вкруг Америки плыть. Глядишь, и сгинут в морской пучине. Государь на вашего недруга Агейку Крюка рассердится. Его — на плаху (в темницу), тебя, боярин (сенатор), назад в Москву.

- Опасное дело, — заколебался Долгополов, — фунты-гинеи дашь?

- Сколько угодно — все на бочку!

Князь шаркнул горлановую шапку (шляпу с позументом) об пол.

- Эх, жисть наша боярская (сенаторская), каторжная. По рукам!

Глава 5.
Справедливый государь

Царь (император) скучал. Он смотрел в слюденное (застекленное) оконце, сочившееся чахлым светом, и вздыхал. Было от чего придти в уныние. Прошел год, а в стране не было ни кваса, ни денег (валюты). Вчера он даже решил отрубить голову (отдать в Тайную экспедицию) Крюку, но одумался — пускай еще ее поносит.

В сенях (вестибюле) послышался шум. Двери распахнулись и в покои, размахивая грамоткой (депешей), ворвался расхлестанный Агей Крюк.

- Великий государь (ваше императорское величество), важные вести!

- Говори.

- Посольская отписка из Италии. Караван с квасом прибыл в Италию из Астрахани. Торговля идет бойко. Квас теснит вино. В Неаполе восстание виноградарей. Разбито десять бочек. Испанский дук (герцог) ввел в город ратных людей…

По мере того как дьяк (тайный советник) читал, лицо царя светлело.

- Слава Богу, — наконец, сказал царь12 (император13). — Отпишите в Астрахань боярину (сенатору) Химки-Ховрино с похвалою: за то, что караван хорошо снарядил, я его прощаю и велю еще три года воеводою (губернатором) в Астрахани сидеть. А что про морской караван слышно? Давно от князя Долгополова известий нет.

- Великая измена, государь. Федька Долгополов вкупе (в аллиансе) с ворами, немцами графом Кальве и маркизом Вискас такую шкоду учинили, что язык немеет.

Просветлевшее лицо царя (императора) снова потемнело.

- Говори.

- Разреши, государь, человека привести, который про измену проведал и донес.

Царь (император) сурово кивнул сумрачной головой.

Двое стрельцов (кавалергардов) ввели в палату (зал) мужика. По тому, как запахло луком, чувствовалось, что мужик из самой гущи народа. Царь (император) поморщился, но стерпел.

- Как звать?

- Мишка аз.

- Вор (бунтовщик)?

- Разинец (пугачевец), — гордо ответил Мишка.

- Ишь ты, смелый какой, — недобро усмехнулся царь (император). — А почто мне помогаешь, на боярина (сенатора) Долгополова доносишь (фискалишь)?

- Нет мочи смотреть, как изменник народный продукт губит. В Архангельске сам слышал, как он твоим государевым словом приказал квас вокруг Америки вести. Для выдержки, говорит. А губит квас воевода (губернатор) по наущению немцев, супротивников московских (российских)!

- Ах, вор, ах, мерзавец! — заскрипел передними зубами царь (император). — Агей Крюк! Поедешь в Архангельск с розыском. Долгополова в железа и сюда прислать. Пускай в немилости в Москве живет. Корабли из Америки вернуть и отправить в Европу. Послов схватить.

- Никак нельзя. Послы — дипломатическая неприкосновенность. Можно только выслать, — возразил Крюк.

- Вот она, Европа, — в бессилии развел руками царь (император), — даже душу не отведешь. Тогда вот что: Мишку за вести наградить, за воровство — повесить.

- Суров ты, государь, но справедлив, — со вздохом умиления произнес думный дьяк (тайный советник), уводя Мишку награждать и вешать.

Эпилог.
Свежий ветер

Свежая куртина (ветер) полоскала широкую холстину парусов. По сходням кораблей крепкие, похожие на Мишку, мужики (бурлаки) споро катали бочки с квасом. Бочки падали в раскрытые рты (зева) трюмов и замирали, бурля вспененным суслом. Ядрено пахло морем, простором и перспективой. Сломленная Европа, вытягиваясь в очереди, вожделенно ждала кваса…

Сноски

1Здесь — интернационалист.

2Дефицит — от лат. «Недостаток». Издавна существовал на Руси, что неопровержимо доказано крестьянскими бунтами и городскими восстаниями.

3Не путать с чаем — напитком.

4В переносном смысле. Имеется в виду неэквивалентный обмен — товары на энергоресурсы (дрова) и полезные ископаемые (меха).

5Разновидность непьющих людей в Англии, занятых первоначальным накоплением капитала.

6Не путать с США. Здесь — Голландия.

7Злостный неплательщик алиментов из греков. Был опознан и изобличен женой Пенелопой. Символ хитрости.

8Здесь как раз чай, как чай — импортный китайский напиток из растения, произрастающего в Краснодарском крае.

9Такого термина в те времена не было, но в историческом романе допускаются маленькие неточности.

10Деловая часть Лондона, где располагались банки и ростовщики.

11Первый грамотный диссидент, известный тем, что переписывался с царем Иваном Грозным.

12Царь был верующим.

13Хотя император был масоном, в глубине души он тоже верил в Бога.

Игорь Андреев

Обзор книг

  • Мы и наше здоровье
  • Мастер дела не боится.
  • В.Я. Александров: от тайн клетки — к мудрости жизни
    Сборник, который мы здесь представляем, включает воспоминания друзей и соратников Владимира Яковлевича. Два из них мы публикуем ниже с некоторыми сокращениями.
  • Около Эко…
    «У нас есть законы, которые обязательны для каждого; они стали критериями идентификации граждан. И я считаю, что мы не должны от них отступать».
  • Алгебра совести
    Первый курс, который по ней можно читать, связан главным образом с этическими системами. Я думаю, книга может быть использована для студентов, начиная с третьего года обучения, но также — ранее — для продвинутых студентов.
  • Толкинисты, вперед!
    Земляне познакомились со Средиземьем в 1937 году, когда появилась первая книга Джона Рональда Руэла Толкина «Хоббит». Cказочная история о походе семерых гномов за драгоценностями к дракону получила какое-то необычное очарование прежде всего потому, что главным экспертом - взломщиком по извлечению сокровищ стал хоббит по имени Бильбо Бэггинс.
  • Задача философии — мир придумать
    На совместном счету двух философов — они печатаются под общим псевдонимом Александр Зорич — уже шестнадцать романов, действие которых происходит в альтернативных мирах.
  • Не сдаваться — ни в коем случае!
    Он запомнился ей уходящим к упряжке собак со своим напарником. Стройный, веселый, что-то рассказывал, жестикулируя. Яркое солнце сверкало в непокорной шевелюре и бороде, а одежда, даже экспедиционная, мешковатая, сидела элегантно, и был он аристократически красив...
  • Как работает мышление?
    Признаться, корявый этот заголовок есть попытка напрямую перевести заглавие нашумевшей книги известного американского лингвиста и психобиолога Стивена Пинкера, которое по-английски звучит «How the Mind Works».
  • Уроки Натана
    «Каждый пишет, как он слышит, каждый слышит, как он дышит, как он дышит, так и пишет». Строка поэта (стихотворение Булата Окуджавы «Я пишу исторический роман») на вид простая — емка и многозначна. Невозможно не передать в слове свое дыхание, но вполне передать его невозможно трудно.
  • Вид с Лубянки
    В пяти синих книгах (1-й и 4-й тома в двух частях каждый и 2-й том), охватывающих 1922-1924 и 1926 годы, читатель найдет полную подборку (насколько они вообще сохранились в архиве ФСБ) ежемесячных обзоров ОГПУ о политическом и социально-экономическом положении в стране.
  • Коллаборационисты: палачи и жертвы
    Последняя книга М.И. Семиряги стала итогом его многолетних исследований такого сложного феномена Второй мировой войны, как коллаборационизм. Это — первая работа в нашей стране, где он рассмотрен столь подробно и на весьма обширном, часто архивном материале.
  • Короли и медведи
    Мифы народов мира… Все эти Астарты, Свароги, Кетцалькоатли, Симурги… На первый взгляд — хаос. Однако сделано немало попыток упорядочить его. Среди них — интереснейшая книга Ариэля Голана «Миф и символ»
  • Думайте сами, решайте сами…
    Американцу Дейлу Карнеги было всего 7 лет от роду, когда в России вышла книга англичанина Джона Леббока «The use of life». Имя автора этого бестселлера конца XIX века сегодня мало кому известно. А ведь он принадлежал к числу замечательных людей.
  • Свидетельства обвиненных
    Книга Юрия Финкельштейна «Свидетели обвинения» посвящена предыстории разгрома, его центральному пункту — процессу над Тухачевским, Якиром, Уборевичем и другими генералами, а также ближним и дальним последствиям.
  • Братья Стругацкие! Что узнает о вас генерация NEXT?
    Вокруг книг Стругацких, в значительной степени определивших «лицо» нескольких поколений, сложилась целая культура. Эта культура многогранна — от естественного восхищения книгами Стругацких до исследования их творчества
  • Послание XXI веку
    Как знак наступающих перемен, как пророчество и послание XXI веку прозвучала в мире жизнь выдающегося человека, Н.В. Тимофеева-Ресовского.
  • Трагическое заблуждение академика Вавилова. Ученые признают Лысенко за своего
    Судьба генетики — без сомнения, самая трагическая страница в истории советской науки. Одна из наиболее темных страниц в ней — время возвышения Лысенко, когда квалифицированные ученые и в первую очередь Николай Вавилов могли и должны были закрыть этому монстру дорогу в науку.
  • Контрамоты пишут учебники
    Два наших героя — Леонид Кацва и Александр Скобов — опубликовали два интересных учебника по одному периоду недавней (или уже давней?) российской истории: с 1917 по 1940 год. Очень хочется сравнить эти книги, чтобы постичь корни различий среди наших историков-просветителей.
  • Круглый стол «Серп и рубль: консервативная модернизация в СССР»
    Во-первых, из книги следует вывод о невозможности коммунистического реванша в нашей стране, если речь идет не о каких-то кратковременных политических успехах коммунистов, которые нельзя полностью исключить, а о долговременной тенденции исторического развития страны
  • «Беседы о Дубне научной»
    Приводимые нами фрагменты относятся к 80-м годам. В ту пору журналисты еженедельника искали рубрики, компенсирующие «отработку» — подготовку дежурных материалов, служивших на потребу дня.