№ 17/17

Дивный дар Сороса

Последние увлечения западных интеллектуалов могут ослабить саму основу современного западного общества — его идеологию, мировоззрение, мироощущение. В общественном сознании рационализм и веру в Разум, свойственную эпохе Просвещения, потеснил постмодернизм. Он не предлагает новых ценностей, но подвергает ироническим сомнениям все прежние. Его терпимость граничит со всеядностью. Это своеобразное проявление декаданса, упадка, часто сопровождав-шего не расцвет, а закат цивилизаций.

Джордж Сорос протянул нам руку помощи тогда, когда мы больше всего в ней нуждались. Его фонды поддерживали нашу научную работу и само наше существование в самые тяжелые годы реформ. Однако он сделал для нас еще больше не в качестве финансиста и филантропа, а в качестве одного из самых ярких учеников и последователей сэра Карла Поппера. Его книги «Сорос о Соросе» и «Кризис мирового капитализма. Открытое общество в опасности» указывают то направление, в котором мы должны искать выход из нынешнего духовного кризиса.

Новая историческая эпоха, наступившая 11 сентября, требует от нас не только мужества и воли, но и серьезнейших интеллектуальных усилий, необходимых для понимания изменившегося мира. Запад уже давно впустил к себе терроризм с черного хода, а потому оказался совершенно морально не подготовленным к бескомпромиссной борьбе с ним, когда угроза стала смертельной.

Ренн, 1994 год. Протестующие рыбаки сожгли старинную ратушу.

Французские Арденны, 2000 год. Протестующие рабочие слили в реку 3000 литров серной кислоты.

Таких примеров множество, и Западная Европа к ним терпима — это вполне логичное продолжение терпимости к уличным буйствам молодежи, блокированию транспортных магистралей и нефтеперерабатывающих заводов. Увы, отношения с людьми, не уважающими закон и права других людей, могут строиться только на основе принуждения. Не желая понимать и принимать это, западное общество стало разделять террористов на «плохих» и «хороших». Но не разобравшись с теми, кто забрасывает полицию камнями и бутылками с зажигательной смесью, едва ли легко будет одолеть тех, кто использует бомбы.

Трудно отделаться от мысли о влиянии философии постмодернизма, распространившейся на Западе как тяжелое инфекционное заболевание, на подобное поведение наиболее активной части народных масс. Методологический анархизм в теории в стиле П. Фейрабенда симметричен «практическому анархизму» противников глобализации, что вполне соответствует установленному К. Поппером тождеству теории познания и социальной теории.

Именно исходя из этого тождества К. Поппер писал в ставшем классическим труде «Открытое общество и его враги», что идеалом открытого общества можно считать Большую Науку, воплотившую великие принципы критического рационализма, очищенную от корысти, карьеризма и игры мелких честолюбий, полностью посвященную поиску истины.

Однако до какой степени реально существующее на Западе либеральное общество вообще может соответствовать этим великим принципам? Может, это пока — незавершенная и искаженная форма открытого общества?

Печальная истина заключается в том, что современный капитализм в наиболее развитых странах Запада (он же — либеральное общество) в принципе нельзя рассматривать как деформацию открытого общества, как весьма несовершенное осуществление его идеалов. «Реально существующий капитализм» принципиально не может соответствовать этим идеалам. Прежде всего, потому, что принцип эгалитарной демократии «один человек — один голос», на котором зиждется либеральное общество, уравнивает умных и просвещенных с глупыми и невежественными, которых всегда много больше, а это практически исключает механизмы рациональной критики. Истина — то, за что проголосовало большинство избирателей.

Для Большой Науки как идеала научного сообщества характерна более высокая форма демократии, основанная на принципе равенства всех перед истиной, но вовсе не всеобщего равенства. Большая Наука — это элитарная демократия или меритократия, ибо положение ученого в научном сообществе определяется значением полученных им результатов. Именно поэтому Большая Наука может быть рациональной. А способность общества, построенного на принципах эгалитарной демократии, к критическому взгляду на самого себя и, соответственно, к рациональному действию весьма сомнительна.

Сорос, возможно, был даже много ближе к истине, чем это представлялось ему самому, когда писал: «Если вы думаете, что концепция открытого общества парадоксальна, то вы правы». Весь пафос его последней книги направлен прежде всего на утверждение идеи нестабильности открытого общества, нестабильности не только экономической, но и политической. Оно нестабильно хотя бы потому, что далеко не все свободные граждане открытого общества разделяют его принципы и уж тем более считают своим долгом его защищать. После трагических событий 11 сентября можно сказать, что Сорос действительно оказался прав в существенно большей степени, чем это представлялось ему самому. Впрочем, сама идея не вполне нова: Эрнст Геллнер (1925 — 1995), выдающийся теоретик свободы, ответственности и достоинства, тоже предупреждал об опасности иллюзий относительно рациональной природы человека и человечества. Гражданское общество, по Геллнеру, можно уподобить велосипеду: оно падает, когда теряет скорость, когда ослабевшая экономика больше не может обеспечивать постоянный рост благосостояния большинству его членов. Тогда раздраженное большинство вполне готово отказаться от великих принципов, пожертвовав ради иллюзорного благополучия реальной свободой.

Впрочем, и в относительно нормальных условиях далеко не все из тех, кто пользуется плодами открытого общества, разделяют его идеалы или, тем более, последовательно придерживаются его принципов. Например, СМИ манипулируют общественным мнением, и Сорос считает это крайне опасным посягательством на принципы демократии. Возможно ли вообще рассматривать институты гражданского общества как надежную гарантию демократии? Есть очень весомые основания для сомнений в этом. Множество фактов подтверждают зависимость этих институтов от колебаний политического климата, и чудовищная история Маши Захаровой — вероятно, самый яркий из них. При этом небезынтересно отметить, что во Франции эта история так и осталась почти совершенно неизвестной широкой общественности.

Было бы реалистичней признать, что эффекты, вызванные восстанием масс, неизбежно ведут к деградации плюрализма в обществе, и даже самые почтенные его институты не могут служить эффективным препятствием для этих опасных тенденций.

Блистательный ученик Карла Поппера, так рано ушедший от нас Имре Лакатос (1922 — 1974), сумел отстоять, по крайней мере на время, идею рациональности в эволюции научного знания: он перенес действие механизмов естественного отбора, основанных на фальсификации (опровержении) научных теорий, с уровня отдельных теорий на уровень научно-исследовательских программ. Сорос попытался проделать фактически то же самое с представлениями о свободе и ответственности, дошедшие до нас из эпохи Просвещения. Он предложил не рассматривать более суверенные личности как некие рационально мыслящие единицы, образующие по взаимному договору цивилизованное общество.

«Просвещение предложило ряд универсальных ценностей, — пишет Сорос, — и память об этой эпохе все еще жива, даже если она и начала несколько притупляться. Но вместо того чтобы отказаться от этих ценностей, мы должны их модернизировать… Ценности Просвещения можно сделать значимыми для нашего времени, заместив разум ошибочностью и заменив «обремененную личность» необремененной (связями с обществом. — В.Ш.) … Под «обремененными личностями» я имею в виду людей, нуждающихся в обществе, — людей, которые не могут существовать в прекрасной изоляции, но все же лишенных чувства принадлежности, которое было настолько огромной частью жизни людей во времена Просвещения, что они даже не осознавали этого. Мышление «обремененных личностей» формируется их общественным окружением, их семьей и другими связями, культурой, в которой они воспитывались. Они не занимают вневременную, лишенную перспективы позицию. Они не наделены совершенным знанием, они не лишены корысти. Они готовы бороться за выживание, они не изолированы; неважно, насколько хорошо они будут бороться, но они не выживут, поскольку они не бессмертны. Им необходимо принадлежать чему-то большему и более длительно существующему, хотя, будучи подверженными ошибкам, они могут не признавать этой своей потребности. Другими словами, это — настоящие люди, мыслящие агенты, мышление которых не свободно от ошибок, а не является персонификацией абстрактного разума».

Как видим, Сорос далек от модного ныне пренебрежения к наследию Просвещения; он далек от мысли, что тогда был взят неправильный курс и оттого все наши беды. Его цель — восстановить поколебленную веру в разум и в объективную истину (едва ли одно возможно без другого), дав достойный ответ на вызовы времени. Если Бенджамин Франклин предположил, что электрический ток течет от положительного полюса к отрицательному, то дальнейшее развитие физики потребовало пересмотра этого тезиса, но не отказа от всех огромных достижений в изучении электричества. Когда Сорос пишет: «Жизнь была бы гораздо проще, если бы оказался прав Фридрих Хайек, и общий интерес мог бы рассматриваться как незапланированный побочный продукт деятельности людей, действующих в собственных интересах», то он призывает нас к мужеству и труду, к огромным интеллектуальным усилиям, необходимым для создания нового мировоззрения.

Сейчас, кажется, пришел наш черед преподать урок Западу, заявив, что ему следует, «приструнив паникеров и невротиков, крепить силы духа, веру в будущее, веру в себя, в наши творческие способности, в умение решать труднейшие проблемы, поддерживать слабых, напрягаться, искать, работать и твердо надеяться на лучшее. (Вот язык простых истин, от которого отвыкли высокомерные «продвинутые» интеллектуалы, заигравшиеся в свои словесные игры игр)» (Д.И. Дубровский). Мы имеем на это право как союзники в борьбе. И мы должны это сделать, поскольку деградация Запада стала бы трагедией для России.

Исконные представления о соборности, о коллективизме как черте русского национального характера традиционно используются наиболее реакционными силами в нашем обществе и едва ли когда-нибудь сослужат нам добрую службу, ибо предполагают движение назад. Чтобы двигаться вперед, нам надо раз и навсегда решить, что Россия — часть Запада (сейчас и сам Запад с перепугу готов это признать), но мы вовсе не должны принимать тот мир, в который входим, таким, какой он есть, и пассивно приспосабливаться к нему — едва ли так нам удастся занять достойное место. Мы должны вступать в острое соперничество во всех областях, в которых мы достаточно сильны, и интеллектуальная область — первая среди них. Наша цель — не спасать просвещенный Запад, а утверждать роль России как великой интеллектуальной державы, такой же неотъемлемой части западной цивилизации, как США и Канада. Мы должны убедительно показать, что распространение товарно-денежных отношений далеко за пределы той области, в которой они доказали безусловную эффективность, равно как и достигшая чудовищных масштабов манипуляция общественным сознанием, — не норма, а крайне опасная патология для общества, выросшего из веры в разум.

А Сорос остался верен себе — он не стал делать работу за нас. Он дал нам ориентиры и снарядил в путь.

В.Шупер

Политика и социология

  • «В реальности» и «на самом деле»
    Российский распределенный образ жизни функционирует так, чтобы ограничивать вмешательство государства в бытование его граждан. Он выполняет функции гражданского общества, таковым не являясь.
  • «Российская научная эмиграция»
    Пессимизм сегодня полезен нам как горькое, но необходимое лекарство. Если что и противопоказано нам, так это бездумный оптимизм, жертвой которого наша страна как раз и стала в недавнем прошлом.
  • Когда пустыня наступает
    Сегодня деградация почв, подверженных засухе, коснулась более трети всех территорий на планете. Примерно одному миллиарду человек приходится бороться с ее последствиями.
  • В поисках лица «террористической национальности»
    До сих пор в США ищут человека, рассылавшего споры сибирской язвы. Психологи попытались составить его портрет – описать «лицо террориста» по его деяниям.
  • В чем ошибся Хантингтон?
    Цивилизации возникают тогда, когда появляется город, письменность, государство, то есть позже культуры. Сама культура, особая форма организации деятельности человека, возникает вместе с человеком в акте антропогенеза.
  • Киотский протокол спасен
    На конференции в Бонне международное сообщество заложило основу для спасения Киотского протокола. Теперь есть надежда, что он будет ратифицирован еще до начала всемирного саммита по окружающей среде, который пройдет в сентябре этого года в Йоханнесбурге.
  • Вечные мифы России
    Современный российский интеллигент привычно умиляется, обнаружив у Бердяева или Щедрина сегодняшние проблемы, да еще изложенные «удивительно современным языком».
  • Кризис американской семьи.
    ...По просторному коридору бродит молодой человек. Он ищет отдел, ведающий выселениями. Ранним утром домовладелец без всякого предупреждения выбросил вещи его семьи из квартиры и запер двери.
  • Нужны ли мы будущему?
    Технологические прорывы последних лет в робототехнике, генной инженерии и нанотехнологиях несут реальную угрозу роду человеческому, ставят его под угрозу исчезновения – таков исходный тезис Анатолия Мерцалова в его тревожных размышлениях о будущем Homo sapiens.
  • К нам едет президент. Лизнем?!
    В одном из регионов появился новый сорт мороженого - эскимо «Президент». Налажено производство ковров с портретом нынешнего премьера В.В. Путина, в магазинах Москвы появился шоколадный портрет премьера.
  • Слыть миротворцем — или быть им?
    Во многих случаях, сталкиваясь с представителями других культур, вызываем ненависть к себе, потому что ведем себя, с точки зрения местных жителей, надменно, беспринципно, рассматривая иные народы как недостаточно развитые.
  • Рефлексивный подход — знамение времени
    Имеет ли Россия шанс на прорыв в области интеллектуальных технологий и сможем ли мы использовать этот шанс, покажет время. Хотелось бы не упустить этот шанс, спровоцировать этот прорыв и превратить Россию из экспортера природных ресурсов в экспортера интеллектуальных технологий.
  • На южном фронте без перемен
    Когда-то Ближний Восток не раз становился ареной сражений христиан и мусульман. Последняя крупная война разразилась почти столетие назад: Левант и Аравия стали частью мирового театра военных действий.
  • Между Севером и Югом
    О взрывах в Нью-Йорке говорили, что не могли эти люди организовать диверсию кустарным способом, в этом обязательно принимало участие какое-то государство, потому что необходима длительная подготовка и большие средства…
  • Что лучше: быть богатым, но больным или бедным, но здоровым?
    Западная цивилизация, а за ней и весь остальной мир идут в тупик. И по очень понятной и даже банальной причине: пряников на всех не хватит.
  • И снова никто не хотел умирать
    Футурологи относительно нового столетия были настроены пессимистически задолго до взрывов в Нью-Йорке. В основных сценариях на тридцать — пятьдесят лет вперед нет «конца света», но предсказаны масштабные конфликты вплоть до мировых войн по причинам самым разным.
  • Ключевая фигура — завлаб!
    Разумеется, оставшиеся в России действующие (или старающиеся действовать) ученые виноваты в своей участи не больше, чем жертвы сталинизма. Ученый — это нежное растение, которое надо выращивать, поливать и защищать от паразитов. Только после этого общество может ждать от него урожая.
  • Стакан — полупуст? Или — полуполон?
    В начале девяностых годов мы еще могли развернуть страну к демократии и гражданскому обществу, а теперь такого выбора у нас уже нет, и мы почти планомерно движемся к воссозданию государственно-центричной матрицы развития.
  • Ассасины, или Люди гашиша
    Странную работу совершает память. Из ее глубин всплывает имя ассасинов — секты старинных убийц, некогда возникшей на мусульманском Востоке. Они расправлялись с любым, кто был противен их вере или ополчался на них.
  • У них и у нас
    Термин «общество потребления» относится, меж тем, не ко всякому разбогатевшему народу, а лишь к одной определенной системе, по которой эти богатства начинают циркулировать. При этом речь идет не об экономике, а о социальной организации, которая возникла на этой базе.
  • Будущее — за «умными» компьютерами
    Джастин Раттнер особо остановился на проблеме хронического отставания России от развитых западных стран в сфере высоких технологий, в частности, в компьютерах.
  • Человек Возможный
    У Компьютерных Игр пока еще парадоксальный культурный статус. С одной стороны, они еще раздражают, особенно носителей «высокой» культуры в ее традиционном понимании. С другой — ух-х-х как притягивают! Занятие-то давно перестало быть примитивным.
  • Моя игра, его игра…
    А как относится к компьютеру современный математик или физик? Прежде всего, как к очень быстрой почте: любую информацию от коллег, рассеянных по всему земному шару, можно получить за считанные минуты или часы.
  • Повторение пройденного
    Существует мнение, что человеку незачем копаться в историческом прошлом. Надо, дескать, жить настоящим и, само собой, надеяться на лучшее будущее. Но надежды, увы, то и дело спотыкаются об известный афоризм М.М. Жванецкого: «Что толку смотреть вперед, когда весь опыт сзади?».
  • Миры в столкновениях, века в хаосе
    Речь пойдет о грандиозной попытке заново перечитать Библию. Попытке, которая привела к построению теории, переворачивающей все наши привычные представления об эволюции Солнечной системы и истории человечества.
  • Закрома осени ждут чайота
    Многие считают, что пришло время новой «зеленой революции», но повторить успех не просто. Прежние возможности исчерпаны. В наше время, чтобы бороться с голодом, надо точно представлять себе, как можно победить его в каждой отдельно взятой стране.
  • Космическая станция пожирает своих создателей
    Что же произошло? Во многом виновата Россия. Идея космической станции родилась на пике холодной войны, когда явное лидирование России в космосе (которой ведь не важно, что ее гражданам нечего есть, — «зато мы делаем ракеты») превысило терпение американцев.
  • Взгляд третьей стороны
    Европейские участники проекта очень раздосадованы сокращением бюджета МКС. Их программа исследований пострадает сильнее всего: например, не состоятся намеченные ранее биотехнологические и физические эксперименты.
  • Противоракетная оборона в прошлом и будущем
    Россия в ближайшие годы не сможет выделять значительные средства на работы в области ПРО. Имеющиеся ресурсы целесообразней направить на значительно более насущные задачи: реформы в армии, оснащение современным оружием сухопутных войск и совершенствование баллистических ракет.
  • Неуловимая русская мафия
    Миф о «русской мафии», жестокой и неуловимой, тревожит сон американцев. Он дает сенсации журналистам и дополнительное финансирование полиции. Благодаря ему русским эмигрантам трудно найти работу и снять квартиру.
  • Путь к островам вечной молодости?
    «А знаете ли, что единственное не понравилось мне в Америке? — впервые встречает нас вопросом Андрей, наш сегодняшний гость, вернувшийся после десяти лет работы во Флориде. — Это отношение к родителям.
  • Совещание вольнодумцев
    Сократические чтения по географии, состоявшиеся в Старой Руссе, живописнейшем старинном городе в ста километрах от Великого Новгорода, были посвящены проблеме «Россия в современном мире: поиск новых интеллектуальных подходов».
  • Терроризм — символ эпохи?
    Эпоха — это то, что выстраивается вокруг ярких событий и крупных явлений. Великая Отечественная, хрущевская Оттепель, Перестройка — имена эпох. Терроризм все больше обретает шанс превратиться если не в символ, то в примету нашего времени.
  • Трагическое заблуждение академика Вавилова
    Вавилов ничего не видит и не слышит. Несерьезная бравада пролетает мимо его ушей, ошибки в методике остаются незамеченными, нечисто поставленные опыты не задерживают на себе внимание.
  • Понемногу о многом
    В начале ХХI века совсем иная задача беспокоит инженеров, проектирующих транспорт, нежели одно-два столетия назад. Тогда их заботило, как связать разделенные пространством города и страны. Теперь — как соединить отдельные городские районы, разобщенные… избытком транспорта.
  • Семья
    Лет тридцать назад социологи останавливали на улице прохожего и спрашивали его: «Кто ты?». Он сначала пытался понять, чего от него хотят, но никто ничего не объяснял, и приходилось отвечать так, навскидку.
  • Семейный ресурс
    Почти полтораста лет тому назад немецкий социолог Фердинанд Теннис написал бессмертное произведение под названием «Община и общество»: наша цивилизация переходит от традиционности к современности.
  • Симбиотическая пара
    Сегодня я готов повторить твердо только одно: мы и до сих пор по большому счету не понимаем, куда движется семья, ради чего она движется, каков эволюционный смысл развития семьи.
  • Кризис кончился — эволюция продолжается
    В беседе с нашим корреспондентом Анатолий Григорьевич рассказывает, как, на его взгляд, меняется семейная жизнь.
  • Когда текст обретает смысл
    На наших глазах происходит коллапс мира печатного слова. При цене дельной книги (вузовского учебника, справочника, словаря), равной примерно одной минимальной заработной плате, покупка книг становится экстравагантным поведением, которое может себе позволить незначительное меньшинство относительно хорошо обеспеченных людей.
  • Ученые исследуют Коран
    Коран до сих пор по-настоящему не изучен, нет широких научных исследований, как, например, по истории иудаизма и текстам Ветхого Завета. Тем не менее и сегодня в отношении истории Корана и самого ислама уже предложено несколько оригинальных и увлекающих воображение научных гипотез.
  • Рождение дела
    Новую жизнь начинают с понедельника или с Нового года. Россия свою новую жизнь начала не со столь точной временной вехи — в смутную пору на рубеже 80 — 90-х годов прошлого века. Этот рассказ о том, как удалось перековать мечи на орала или, точнее, противоракетный щит на мобильник.
  • В фокусе Туринской плащаницы
    Многие годы мы слышали о Туринской плащанице, но мало кто представлял себе грандиозный масштаб развернувшейся вокруг нее дискуссии. Теперь эта проблема живо обсуждается и в нашей стране
  • Гибель корабля «Аполлон-1»
    27 января на стартовой площадке 34 космического Центра имени Кеннеди во Флориде проводилась генеральная репетиция предстоящего полета. Корабль «Аполлон-1» пристыковали к ракете-носителю «Сатурн». Астронавты должны были подняться на борт корабля в полном обмундировании.