№ 17/17

Совещание вольнодумцев

Сократические чтения по географии, состоявшиеся в Старой Руссе, живописнейшем старинном городе в ста километрах от Великого Новгорода, были посвящены проблеме «Россия в современном мире: поиск новых интеллектуальных подходов».

Первой проблемой, оказавшейся в центре обсуждения, стал вопрос о том, насколько современное западное общество воплощает идеалы открытого общества и, соответственно, может быть путеводной звездой для России. Дело в том, что один из самых важных для политической философии результатов, полученный К. Поппером, состоит в утверждении тождества теории познания и политической теории. Симметрия проблем, рассматриваемых в столь удаленных друг от друга областях знания, проявляется в следующем. В теории познания мы можем ставить вопрос о том, что должно быть источником наших знаний, — опыт, теория, интуиция или еще что-либо, а можем заменить его вопросом о том, насколько надежны наши знания безотносительно к тому, каков их источник. Совершенно аналогично и в политической теории: вопрос о том, кто должен управлять обществом — пролетариат, буржуазия, наиболее достойные его члены и т.д., — должен быть заменен вопросом: каким образом следует управлять обществом?

Постановка вопросов и, главное, поиск ответов на них предполагают наличие механизмов рациональной критики. По Попперу, метод проб и ошибок является универсальным методом приобретения нового знания от амебы до Эйнштейна. Специфика научного поиска состоит лишь в том, что здесь мы сознательно ищем ошибки, то есть проверяем наши теории на опровержимость. Соответственно, открытое общество мыслится, по аналогии с Большой Наукой, некой идеальной моделью научного сообщества, в которой предполагается максимальное проявление механизмов рациональной критики, не искажаемой ни предрассудками, ни интригами, ни игрой мелких самолюбий или административным произволом.

Между тем такая трактовка открытого общества представляется все более уязвимой для критики. На предыдущих чтениях уже отмечалось, что Большая Наука не может служить прообразом открытого общества, поскольку в отличие от него не построена на принципе эгалитарной демократии — «один человек — один голос». Более того, Большая Наука рациональна именно потому, что не построена на этом принципе. Глубокий демократизм Большой Науки состоит в равенстве всех перед истиной, а вовсе не во всеобщем равенстве, предполагаемом всеобщим избирательным правом.

Доклад, прозвучавший на чтениях первым, как бы задал главную ось для дальнейших дискуссий. Основной пафос доклада — в неизбежности глубочайших социальных преобразований при переходе к новому этапу развития человечества. В течение всего времени существования вида Homo sapiens его численность постоянно росла, за исключением относительно кратких периодов, когда она снижалась в результате эпидемий, войн либо иных природных или социальных катаклизмов. Сейчас же происходит переход к стабилизации численности человечества, а возможно, даже к последующему ее сокращению. Этот переход должен завершиться уже в нынешнем столетии, и вполне очевидно, что он повлечет за собой беспрецедентные по глубине социальные преобразования, а невероятно ускорившееся течение исторических процессов связано не только с научно-техническим прогрессом, но и с революционностью происходящего перехода. Революционен же он даже в намного большей степени, чем уже отшумевшие социальные революции.

Трудно рассчитывать на то, что этот переход будет гладким и безболезненным, или хотя бы на то, что социальные бури обойдут стороной наиболее развитые страны. Страшные звери уже потихоньку выползают из своих нор и начинают, пока еще не слишком успешно, терзать ткань мирового экономического пространства. Не надо думать, что противостоять глобализации — все равно что противиться дрейфу континентов. Процессам экономической интеграции, вопреки распространенным иллюзиям, вовсе не присущ неуклонный прогресс. Напротив, эти процессы носят циклический характер. Чередованию циклов интеграции и дезинтеграции в развитии мирового хозяйства посвятил значительную часть своих исследований замечательный экономгеограф Б.Н. Зимин (1929 — 1995). Им было убедительно показано, что мирохозяйственная система во главе с Англией как главным интеграционным центром сложилась в середине XIX века, и в 1913 году мировое хозяйство было несравненно более интегрированным, нежели полвека спустя, пережив глубочайшую дезинтеграцию не только во время мировых войн, но и в перерыве между ними.

Мы совершенно напрасно недооцениваем опасности антиглобализма, полагая это движение маргинальным, крайне разношерстным и совершенно несерьезным по своим лозунгам и политическим требованиям. Нельзя забывать, что в 20-е годы серьезные люди точно так же недооценивали опасность фашизма. Действительно, претензии антиглобалистов к современному миру невероятно разнородны и противоречивы. Но вот что пишет С. Гуриев в статье «Враги трудового народа»: «Именно это разнообразие жалоб и создает впечатление, что антиглобалисты не способны объединиться. Однако попробуем «судить по делам». Как ни странно, предложения всех антиглобалистских движений в конце концов сводятся к одному и тому же: любой ценой ограничить трансграничное перемещение капитала (и особенно его переток из развитых в развивающиеся страны). Действительно, заперев капитал в национальных границах (или хотя бы в границах ОЭСР), можно вернуть мир к старому доброму капитализму, в котором все вышеперечисленные проблемы решены. К сожалению, это решение лишает страны третьего мира шансов на развитие и рост. Ведь именно иностранные инвестиции позволяют создать рабочие места с зарплатой выше прожиточного минимума и разорвать порочный круг бедности, отсутствия сбережений, отсутствия инвестиций и низкой производительности. Таким образом, даже самые идеалистически настроенные антиглобалисты помогают протекционистам (бюрократии и профсоюзам развитых стран) в их борьбе против рабочих третьего мира. Цель этой борьбы — любой ценой отстоять права европейских и американских рабочих продолжать получать от $10 до $20 в час (например, в текстильной промышленности), в то время как китайские рабочие могут сделать то же самое за 25 или 50 центов. Гораздо удобней делиться с бедными странами долями процента своих доходов в виде международной помощи, чем дать им возможность на равных конкурировать за рабочие места».

Таким образом, все более четко вырисовывается одна из главных опасностей, грозящих современному миру, и антиглобализм, с одной стороны, а международный терроризм — с другой, выступают как разные симптомы одной и той же болезни — резко обострившейся конкуренции за ресурсы развития. «Солидарность пролетариев всех стран — это миф, по-видимому, сознательно культивируемый западными профсоюзами. Нет более жестокой конкуренции, чем между американскими и бангладешскими текстильными рабочими. И те, и другие изо всех сил пытаются привлечь транснациональный капитал, разница лишь в том, что первые бьются за богатую жизнь, не желая переучиваться и получать новую, постиндустриальную профессию, а последние отстаивают права на пропитание для себя и своих детей. При этом рабочие в развитых странах активно используют самые нечестные методы конкуренции, а рабочих третьего мира защитить некому, кроме, как это ни парадоксально, ВТО. Именно ВТО (и особенно раунд переговоров, начатый в Дохе) является единственной надеждой бедных стран на доступ к рынкам и, следовательно, инвестициям богатых стран, и именно поэтому ВТО так ненавидят антиглобалисты».

Дискуссия разделила участников чтений не на сторонников либеральной модели и несуществующего третьего пути, как это могло поначалу показаться, а на тех, кто относит себя к наследникам идей Просвещения, и тех, кто считает, что либо тогда был взят неправильный курс, либо его как минимум надо сменить сейчас. В блистательном докладе С.П. Курдюмова, завершившем чтения, высказывается мысль о том, что «золотой миллиард» страшно оторвался от остального человечества, что в соответствии с законами эволюции сложных неравновесных систем нарастание внутренних различий сверх определенных пределов должно привести к кризису, к выравниванию уровней развития, то есть к деградации условий жизни в наиболее развитых странах. Другим путем к в значительной мере сходным выводам пришел О.И. Шкаратан, склонный видеть в Китае будущего лидера мирового развития, создавшего коллективистскую цивилизацию, возможно, более успешную, чем атлантическая, основанная на индивидуализме.

С совершенно иных позиций выступали С.П. Капица и А.Г. Вишневский, ожидающие сокращения разрыва между «золотым миллиардом» и остальным человечеством не от того, что совершится откат назад «золотого миллиарда», а от стабилизации остальных миллиардов и от прекращения роста населения в развивающихся странах в результате демографического перехода. Именно это должно создать условия для их развития. Круглый стол по книге А.Г. Вишневского «Серп и рубль: консервативная модернизация в СССР» (М.: ОГИ, 1998) был, конечно же, посвящен прежде всего обсуждению основных идей этой книги. Они состоят в том, что процессы демографического перехода не могут не оказывать самого существенного влияния на социальные процессы и что модернизация в России (отнюдь не единственной страны догоняющего развития) принимала формы, далекие от тех, в которых она протекала в более передовых странах, именно в силу архаичного социального состава населения, изменившегося в большей или меньшей степени лишь к концу ХХ века. В дальнейшем, однако, в водоворот дискуссии вовлекались и другие проблемы, так или иначе связанные с тематикой книги.

И едва ли в пылу дискуссии был услышан тихий голос А.Д. Арманда, предположившего, что прекращение демографического роста будет сопровождаться переходом общества в совершенно иное состояние, при котором материальное потребление будет все более вытесняться нематериальным. Это уже сейчас происходит в наиболее развитых странах. Вероятно, страны третьего мира, прежде чем встать на путь нематериального потребления, переживут бурный рост потребления материального — им надо этим переболеть, ибо для них это будет именно та «высокая болезнь», которая позволяет вырваться из нищеты и жить с достоинством. Для них бурный рост материального потребления станет таким же этапом в развитии общества, как развитие черной металлургии или других отраслей, от которых постепенно избавляются развитые страны.

Место России в современном мире зависит прежде всего от того, как мы оцениваем этот мир. Даже рассмотрение проблем самой России наиболее плодотворно именно в мировом контексте, на что указал в выступлении на круглом столе С.П. Капица. Участников чтений можно условно подразделить на монистов и дуалистов, исходящих, соответственно, из существования единого пути цивилизационного развития и наличия двух совершенно различных цивилизаций. В отличие от философии, здесь нет, тем не менее, непроходимых естественных преград, разделяющих эти два подхода. Дуалисты правы, утверждая, что заимствование техники жизни вовсе не обязательно сопровождается заимствованием ценностных систем. Да, действительно, Китай не создал никакой особой велосипедной цивилизации и идет тем же путем автомобилизации, что и все прочие страны, но в Китае осужденных казнят на переполненных стадионах, чего в нашем отечестве не было даже в самые страшные годы массового террора.

Однако никогда не следует забывать историю тех североамериканских индейцев, которые заимствовали колесо как полезное техническое нововведение, позволявшее «повысить эффективность» кочевого образа жизни. При этом применение колеса потребовало строительства дорог, а последнее — перехода к оседлому образу жизни. Исключительное своеобразие японской культуры не стало непреодолимым препятствием для использования таких социальных технологий, как представительная демократия, разделение властей и многое другое. Национальное своеобразие, хваленый коллективизм, которые на протяжении нескольких десятилетий были важнейшим фактором развития японской экономики, к концу ХХ века превратились из преимущества в недостаток. Это относится прежде всего к такому социальному институту, как система пожизненного найма, что блестяще показал кризис «Ниссан». После приобретения «Рено» 37,5 процентов акций этой терпевшей финансовое бедствие компании во главе ее был поставлен французский топ-менеджер Карлос Гон, сделавший то, о чем не мог даже помышлять ни один его японский коллега. Он закрыл сразу несколько нерентабельных заводов и уволил их персонал.

Менее чем через два года «Ниссан» стала приносить прибыль, а Гон, что значительно важнее для нас в аспекте дискуссий о монизме или дуализме цивилизационного развития, стал в Японии национальным героем. В этой культуре успех, кстати говоря, ценится еще выше, чем в американской. Существуют и еще более убедительные примеры: на наших глазах весьма успешно развивавшиеся Южная Корея и Тайвань перешли от довольно омерзительных тоталитарных режимов к демократии именно в западном понимании этого слова, причем во главе упомянутых стран встали недавние диссиденты, подвергавшиеся жестоким репрессиям. Совсем как в самом сердце Европы!

Впрочем, всякая аналогия хромает, а примеры ничего не доказывают. Мы можем только напомнить еще раз, что развитие экономики в сколько-нибудь длительной перспективе требует раскрепощения личной инициативы, а последняя — свободы личности и уважения прав человека. Именно в этом — и, к сожалению, только в этом — кроется причина успехов западных идей экономической и политической свободы и уважения прав человека, которым сам Запад следует, увы, далеко не всегда. Однако нам было бы лучше критиковать именно сам Запад, а не его принципы. Мы должны вдохновляться словами отца Тейяра де Шардена: «От одного края света до другого все народы, чтобы остаться человечными или стать таковыми еще больше, ставят перед собой упования и проблемы современной Земли в тех же самых терминах, в которых их сумел сформулировать Запад».

Вячеслав Шупер,2003г

Политика и социология

  • «В реальности» и «на самом деле»
    Российский распределенный образ жизни функционирует так, чтобы ограничивать вмешательство государства в бытование его граждан. Он выполняет функции гражданского общества, таковым не являясь.
  • «Российская научная эмиграция»
    Пессимизм сегодня полезен нам как горькое, но необходимое лекарство. Если что и противопоказано нам, так это бездумный оптимизм, жертвой которого наша страна как раз и стала в недавнем прошлом.
  • Когда пустыня наступает
    Сегодня деградация почв, подверженных засухе, коснулась более трети всех территорий на планете. Примерно одному миллиарду человек приходится бороться с ее последствиями.
  • В поисках лица «террористической национальности»
    До сих пор в США ищут человека, рассылавшего споры сибирской язвы. Психологи попытались составить его портрет – описать «лицо террориста» по его деяниям.
  • В чем ошибся Хантингтон?
    Цивилизации возникают тогда, когда появляется город, письменность, государство, то есть позже культуры. Сама культура, особая форма организации деятельности человека, возникает вместе с человеком в акте антропогенеза.
  • Киотский протокол спасен
    На конференции в Бонне международное сообщество заложило основу для спасения Киотского протокола. Теперь есть надежда, что он будет ратифицирован еще до начала всемирного саммита по окружающей среде, который пройдет в сентябре этого года в Йоханнесбурге.
  • Вечные мифы России
    Современный российский интеллигент привычно умиляется, обнаружив у Бердяева или Щедрина сегодняшние проблемы, да еще изложенные «удивительно современным языком».
  • Кризис американской семьи.
    ...По просторному коридору бродит молодой человек. Он ищет отдел, ведающий выселениями. Ранним утром домовладелец без всякого предупреждения выбросил вещи его семьи из квартиры и запер двери.
  • Нужны ли мы будущему?
    Технологические прорывы последних лет в робототехнике, генной инженерии и нанотехнологиях несут реальную угрозу роду человеческому, ставят его под угрозу исчезновения – таков исходный тезис Анатолия Мерцалова в его тревожных размышлениях о будущем Homo sapiens.
  • К нам едет президент. Лизнем?!
    В одном из регионов появился новый сорт мороженого - эскимо «Президент». Налажено производство ковров с портретом нынешнего премьера В.В. Путина, в магазинах Москвы появился шоколадный портрет премьера.
  • Слыть миротворцем — или быть им?
    Во многих случаях, сталкиваясь с представителями других культур, вызываем ненависть к себе, потому что ведем себя, с точки зрения местных жителей, надменно, беспринципно, рассматривая иные народы как недостаточно развитые.
  • Рефлексивный подход — знамение времени
    Имеет ли Россия шанс на прорыв в области интеллектуальных технологий и сможем ли мы использовать этот шанс, покажет время. Хотелось бы не упустить этот шанс, спровоцировать этот прорыв и превратить Россию из экспортера природных ресурсов в экспортера интеллектуальных технологий.
  • На южном фронте без перемен
    Когда-то Ближний Восток не раз становился ареной сражений христиан и мусульман. Последняя крупная война разразилась почти столетие назад: Левант и Аравия стали частью мирового театра военных действий.
  • Между Севером и Югом
    О взрывах в Нью-Йорке говорили, что не могли эти люди организовать диверсию кустарным способом, в этом обязательно принимало участие какое-то государство, потому что необходима длительная подготовка и большие средства…
  • Что лучше: быть богатым, но больным или бедным, но здоровым?
    Западная цивилизация, а за ней и весь остальной мир идут в тупик. И по очень понятной и даже банальной причине: пряников на всех не хватит.
  • И снова никто не хотел умирать
    Футурологи относительно нового столетия были настроены пессимистически задолго до взрывов в Нью-Йорке. В основных сценариях на тридцать — пятьдесят лет вперед нет «конца света», но предсказаны масштабные конфликты вплоть до мировых войн по причинам самым разным.
  • Дивный дар Сороса
    Джордж Сорос протянул нам руку помощи тогда, когда мы больше всего в ней нуждались. Его фонды поддерживали нашу научную работу и само наше существование в самые тяжелые годы реформ.
  • Ключевая фигура — завлаб!
    Разумеется, оставшиеся в России действующие (или старающиеся действовать) ученые виноваты в своей участи не больше, чем жертвы сталинизма. Ученый — это нежное растение, которое надо выращивать, поливать и защищать от паразитов. Только после этого общество может ждать от него урожая.
  • Стакан — полупуст? Или — полуполон?
    В начале девяностых годов мы еще могли развернуть страну к демократии и гражданскому обществу, а теперь такого выбора у нас уже нет, и мы почти планомерно движемся к воссозданию государственно-центричной матрицы развития.
  • Ассасины, или Люди гашиша
    Странную работу совершает память. Из ее глубин всплывает имя ассасинов — секты старинных убийц, некогда возникшей на мусульманском Востоке. Они расправлялись с любым, кто был противен их вере или ополчался на них.
  • У них и у нас
    Термин «общество потребления» относится, меж тем, не ко всякому разбогатевшему народу, а лишь к одной определенной системе, по которой эти богатства начинают циркулировать. При этом речь идет не об экономике, а о социальной организации, которая возникла на этой базе.
  • Будущее — за «умными» компьютерами
    Джастин Раттнер особо остановился на проблеме хронического отставания России от развитых западных стран в сфере высоких технологий, в частности, в компьютерах.
  • Человек Возможный
    У Компьютерных Игр пока еще парадоксальный культурный статус. С одной стороны, они еще раздражают, особенно носителей «высокой» культуры в ее традиционном понимании. С другой — ух-х-х как притягивают! Занятие-то давно перестало быть примитивным.
  • Моя игра, его игра…
    А как относится к компьютеру современный математик или физик? Прежде всего, как к очень быстрой почте: любую информацию от коллег, рассеянных по всему земному шару, можно получить за считанные минуты или часы.
  • Повторение пройденного
    Существует мнение, что человеку незачем копаться в историческом прошлом. Надо, дескать, жить настоящим и, само собой, надеяться на лучшее будущее. Но надежды, увы, то и дело спотыкаются об известный афоризм М.М. Жванецкого: «Что толку смотреть вперед, когда весь опыт сзади?».
  • Миры в столкновениях, века в хаосе
    Речь пойдет о грандиозной попытке заново перечитать Библию. Попытке, которая привела к построению теории, переворачивающей все наши привычные представления об эволюции Солнечной системы и истории человечества.
  • Закрома осени ждут чайота
    Многие считают, что пришло время новой «зеленой революции», но повторить успех не просто. Прежние возможности исчерпаны. В наше время, чтобы бороться с голодом, надо точно представлять себе, как можно победить его в каждой отдельно взятой стране.
  • Космическая станция пожирает своих создателей
    Что же произошло? Во многом виновата Россия. Идея космической станции родилась на пике холодной войны, когда явное лидирование России в космосе (которой ведь не важно, что ее гражданам нечего есть, — «зато мы делаем ракеты») превысило терпение американцев.
  • Взгляд третьей стороны
    Европейские участники проекта очень раздосадованы сокращением бюджета МКС. Их программа исследований пострадает сильнее всего: например, не состоятся намеченные ранее биотехнологические и физические эксперименты.
  • Противоракетная оборона в прошлом и будущем
    Россия в ближайшие годы не сможет выделять значительные средства на работы в области ПРО. Имеющиеся ресурсы целесообразней направить на значительно более насущные задачи: реформы в армии, оснащение современным оружием сухопутных войск и совершенствование баллистических ракет.
  • Неуловимая русская мафия
    Миф о «русской мафии», жестокой и неуловимой, тревожит сон американцев. Он дает сенсации журналистам и дополнительное финансирование полиции. Благодаря ему русским эмигрантам трудно найти работу и снять квартиру.
  • Путь к островам вечной молодости?
    «А знаете ли, что единственное не понравилось мне в Америке? — впервые встречает нас вопросом Андрей, наш сегодняшний гость, вернувшийся после десяти лет работы во Флориде. — Это отношение к родителям.
  • Терроризм — символ эпохи?
    Эпоха — это то, что выстраивается вокруг ярких событий и крупных явлений. Великая Отечественная, хрущевская Оттепель, Перестройка — имена эпох. Терроризм все больше обретает шанс превратиться если не в символ, то в примету нашего времени.
  • Трагическое заблуждение академика Вавилова
    Вавилов ничего не видит и не слышит. Несерьезная бравада пролетает мимо его ушей, ошибки в методике остаются незамеченными, нечисто поставленные опыты не задерживают на себе внимание.
  • Понемногу о многом
    В начале ХХI века совсем иная задача беспокоит инженеров, проектирующих транспорт, нежели одно-два столетия назад. Тогда их заботило, как связать разделенные пространством города и страны. Теперь — как соединить отдельные городские районы, разобщенные… избытком транспорта.
  • Семья
    Лет тридцать назад социологи останавливали на улице прохожего и спрашивали его: «Кто ты?». Он сначала пытался понять, чего от него хотят, но никто ничего не объяснял, и приходилось отвечать так, навскидку.
  • Семейный ресурс
    Почти полтораста лет тому назад немецкий социолог Фердинанд Теннис написал бессмертное произведение под названием «Община и общество»: наша цивилизация переходит от традиционности к современности.
  • Симбиотическая пара
    Сегодня я готов повторить твердо только одно: мы и до сих пор по большому счету не понимаем, куда движется семья, ради чего она движется, каков эволюционный смысл развития семьи.
  • Кризис кончился — эволюция продолжается
    В беседе с нашим корреспондентом Анатолий Григорьевич рассказывает, как, на его взгляд, меняется семейная жизнь.
  • Когда текст обретает смысл
    На наших глазах происходит коллапс мира печатного слова. При цене дельной книги (вузовского учебника, справочника, словаря), равной примерно одной минимальной заработной плате, покупка книг становится экстравагантным поведением, которое может себе позволить незначительное меньшинство относительно хорошо обеспеченных людей.
  • Ученые исследуют Коран
    Коран до сих пор по-настоящему не изучен, нет широких научных исследований, как, например, по истории иудаизма и текстам Ветхого Завета. Тем не менее и сегодня в отношении истории Корана и самого ислама уже предложено несколько оригинальных и увлекающих воображение научных гипотез.
  • Рождение дела
    Новую жизнь начинают с понедельника или с Нового года. Россия свою новую жизнь начала не со столь точной временной вехи — в смутную пору на рубеже 80 — 90-х годов прошлого века. Этот рассказ о том, как удалось перековать мечи на орала или, точнее, противоракетный щит на мобильник.
  • В фокусе Туринской плащаницы
    Многие годы мы слышали о Туринской плащанице, но мало кто представлял себе грандиозный масштаб развернувшейся вокруг нее дискуссии. Теперь эта проблема живо обсуждается и в нашей стране
  • Гибель корабля «Аполлон-1»
    27 января на стартовой площадке 34 космического Центра имени Кеннеди во Флориде проводилась генеральная репетиция предстоящего полета. Корабль «Аполлон-1» пристыковали к ракете-носителю «Сатурн». Астронавты должны были подняться на борт корабля в полном обмундировании.