Путь к островам вечной молодости?

Александр Волков • 07 января 2017
«А знаете ли, что единственное не понравилось мне в Америке? — впервые встречает нас вопросом Андрей, наш сегодняшний гость, вернувшийся после десяти лет работы во Флориде. — Это отношение к родителям.

    Тишину подмосковного сада рассекают капли — не дождя, прошлым летом он был забыт небесной канцелярией, а падающих с мерным стуком яблок. Они, как метроном, отсчитывают время разговора, затянувшегося до ночи. Еще один удар… Еще один вопрос…

    Там в порядке вещей, что пожилые люди в определенном возрасте переселяются в дом для престарелых — и это при живых детях! Для меня, для индусов и китайцев, работавших в нашей лаборатории, это казалось таким странным».

    Обманчива здесь, правда, лексика. Она путает, подменивает судьбу. Их дома для престарелых выглядят островками Forever Young (вечной молодости). Наши — каторгой одиноких.

    В той же Флориде более 20 процентов всех жителей — пенсионного возраста. Всего же Американская ассоциация пенсионеров насчитывает около 33 миллионов членов. Это — самое влиятельное лобби страны. Их покупательная способность невероятно велика. Все чаще рекламодатели США взывают к их интересам и вкусам, игнорируя молодых. По оценкам социологов, американские старики — «самые богатые пожилые люди за всю историю человечества». Их доходы и имущественное положение в среднем гораздо выше, чем у работающих людей, часто обремененных детьми и невыплаченными пока кредитами. Поэтому у стариков нет никакой причины «отдаляться от мирской суеты» -даже после переселения в дома или поселки для престарелых.

    В подобных поселках во Флориде открываются косметические салоны и фитнесс-студии, где в 70 лет можно заниматься на велотренажере или поднимать штангу. Здесь никто не боится пенсии или вынужденного покоя. «Великим днем для всех пожилых людей страны» назвал прежний президент США Билл Клинтон один из дней 1998 года, когда астронавт Джон Гленн совершил полет в космос в возрасте 77 лет.

    «Новые старики» охочи до поездок, развлечений, роскоши. Опрос, проведенный в Германии, показал, что около 40 процентов туристов в стране старше 55 лет. Каждому третьему покупателю «порше» — около 60 лет. Почти половина всех людей в возрасте от 70 до 80 лет следят за модой. «Grey is beautiful», «Старость — это прекрасно!» — под таким девизом живут сейчас многие на Западе.

    Огромный интерес у пожилых людей вызывает Интернет. Он уравнивает людей разных поколений, даруя им «условную молодость». Ни возраст, ни внешность здесь никого не дискриминируют. В компьютерной сети все мы — единое человечество. Так, в Германии в 2000 году 10 процентов всех людей в возрасте от 60 до 70 лет регулярно пользовались Интернетом. Одна из немецких компьютерных фирм, ориентируясь на этот интерес, разработала даже специальную компьютерную мышь, рассчитанную на то, что у пользователя могут дрожать руки от старости.

    …Лексика обманчива. Она путает, подменивает судьбу. Построить подобный Рай на Земле для своих родителей, пусть и давно живущих отдельно от вас, чем не национальная идея? «Индустриализация», «технологизация», «-изация», — все это лишь демоны, которыми нация бывает иногда одержима. Подлинной идеей может быть лишь «социальное общество» — общество, в котором люди знают, например, что, если они не преступят закон, то после десятилетий трудовых буден их вынесет на островок Forever Young, а не «разобьет о скалы» и не заставит стоять с протянутой рукой. Десять лет назад так «било о скалы» моих бывших институтских учителей, заставляя их на пенсии заниматься то частным извозом, то уличной торговлей. Увы, общество, не узаконившее достойную жизнь людям старших поколений, обречено на то, что молодое поколение будет презирать закон.

    И все-таки выражения «там в порядке вещей», «при живых детях» нас здесь коробят. Они очерчивают пока еще не очень привычную нам модель семейных отношений в обществе — непатриархальную модель. За десять тысяч лет «общество номад», как пошутил один из антропологов, превратилось в «общество монад». Прежние «кристаллические решетки» семьи распались, распадаются на отдельные атомы или, процитирую Мишеля Уэльбека, «элементарные частицы». В старину, отвечая на вопрос: «Кто ты такой?», люди говорили: «Я — сын такого-то». Сегодня чаще всего «Я — это я», мимолетная тень, без корней и основ. К какому островку она прилетит? О какие скалы может разбиться?

    Происходящее заставит нас в ближайшие десятилетия особенно остро ощутить проблему, подмеченную демографами, — проблему, которая успешно решается на Западе в их домах для престарелых и почти не обсуждаема, например, у нас. Эта проблема — стремительное «старение общества». Ему предстоит стать обществом одиноких пожилых людей. Между тем прогнозы не утешительны.

    Долгое время демографы опасались чрезмерного, неограниченного роста населения планеты. Однако, по данным ООН, рост прекратится на отметке 8 — 9 миллиардов человек; по модели С.П. Капицы, на отметке 10 — 12 миллиардов человек, причем уже к 2050 году, на Земле будут проживать 11 миллиардов человек.

    Прежние модели не учитывали, как сильно будет падать рождаемость в развивающихся странах. Из-за распространения противозачаточных средств она снизилась с пяти-шести до двух-трех детей на одну женщину. Заметно влияет и образование. Так, в Бразилии женщины, посещавшие школу, рожают 2,5 детей, неграмотные — 6,5 детей. В то же время — ввиду улучшения медицинских условий — в большинстве стран растет ожидаемая продолжительность жизни.

    «Проблема не в том, что люди начнут размножаться, как кролики, а в том, что они перестанут умирать, как мухи», — такими словами Питер Адамсон, советник ООН по вопросам населения, описывает наблюдаемый эпохальный процесс, который получил название «демографический переход».

    Всего через два поколения, к 2050 году, по словам генерального секретаря ООН Кофи Аннана, свершится «тихая революция». Впервые в истории планеты пожилых людей будет больше, чем молодых. В Китае, Европе, России и Канаде более трети населения окажется старше шестидесяти лет. Практически на каждого работающего будет приходиться один пенсионер. «По своему воздействию на общество, на его экономику и политику этот феномен можно сравнить со вспышками чумы в Средние века» — говорит немецкий социолог Аксель Бёрш-Зупан.

    Социологов особенно беспокоят темпы старения в странах «третьего мира». Если Франции потребовалось 115 лет, чтобы доля стариков в обществе удвоилась, то Китаю — всего 27 лет.

    Как прокормить эту армию пожилых людей? Если на Западе широко обсуждают потребности стариков, то в странах «третьего мира» об этом никто не думает. Экономика этих стран не поспевает за демографическими изменениями в обществе. «В то время как промышленно развитые страны сперва разбогатели, а потом состарились, в развивающихся странах общество старится, так и не разбогатев», — предупреждает Гру Харлем Брундтланд, генеральный директор Всемирной организации здравоохранения.

    Если страны Азии, Латинской Америки и особенно Китай не продумают, как обустроить людям достойную старость, то через десять-пятнадцать лет эта проблема станет бедствием для данных стран. Ведь здесь быть старым значит быть нищим — даже «при живых детях». В странах «третьего мира» пенсионная система чаще всего обеспечивает лишь элиту — и это «в порядке вещей».

    Пока старикам помогают дети и внуки. С распадом семейных структур эта социальная система разрушается. Дети едут в города. Старики остаются брошенными в своих деревнях. К сожалению, сказанное во многом справедливо и для России, где положение одиноких пожилых людей тоже крайне тяжело.

    Особенно сложно положение состарившихся женщин — тем более, что их численность гораздо выше. На каждого мужчину, достигшего восьмидесяти лет, по статистике, приходятся две женщины того же возраста. Они вынуждены до конца жизни кормиться со своих огородов и подсобных участков, а то и просить подаяние, раз нет никакой надежды на нормальную пенсию.

    Возможно, со временем в обществе придется вводить обязательную социальную повинность для ухода за пожилыми людьми, и к этому придется привыкнуть, как в минувшем веке привыкли к всеобщей воинской службе. Возможно, прогнозируют немецкие социологи, придется насаждать патриархальную семью нового типа, расселяя одиноких пожилых людей не в отдельных

    домах для престарелых, а по соседству с молодыми семьями. Молодежь будет присматривать за стариками, а те — за подрастающими детьми. Подобные «мнимопатриархальные» соседские семьи будут избавлены от назойливого диктата старших, почти неизбежного в кровнородственных семьях.

    Сказанное о демографических процессах не относится к странам Африки, лежащим к югу от Сахары. У них — особый путь. Здесь рождаемость падает медленно, зато стремительно растет смертность от СПИДа. Происходящее здесь начинает напоминать эпидемию Черной смерти в Европе в середине ХIV века.

    Заметнее всего старится западное общество. Это вызвано еще и тем, что в последние полвека в Европе царил мир, а ведь массовая гибель мужчин в возрасте от 20 до 40 лет в годы очередной крупной войны являлась одним из важных факторов, определявших облик «демографической пирамиды».

    На протяжении тысячелетий распорядок человеческой жизни был ориентирован на то, что люди «живут быстро и умирают молодыми». По существу, лишь в середине ХХ века общество стало привыкать к тому, что в пятьдесят лет человек переживает «вторую молодость». Сейчас это кажется естественной нормой и связано, в частности, с тем, что объем знаний, требуемых во многих сферах деятельности, расширился настолько, что люди вынуждены учиться до 30 — 35 лет, набираться опыта до 45 лет и лишь к этому времени они становятся настоящими профессионалами. Пик социальной активности человека сместился, и одновременно наблюдается повторный пик эмоциональной, душевной активности. Кроме того, к 45-50 годам единственный, как правило, ребенок отделяется от семьи.

    Но вот вопрос: если продолжительность жизни увеличится до 150 лет, — именно этот показатель, по мнению ряда ученых, является биологически предельным для человека, — то как будут жить люди в возрасте от ста до ста пятидесяти лет? Будут ли они все так же forever yong? Или и им островки вечной молодости покажутся тягостными? Не будут ли эти люди, смешные собственным праправнукам, так же мучиться от недоступности смерти, как герои Дж.Свифта — струльдбруги, которые со временем перестали даже разговаривать с окружающими их людьми, поскольку язык постоянно меняется и люди, «родившиеся в одном столетии, с трудом понимают язык людей, родившихся в другом».

    Остается надеяться разве что на биотехнологов, которые, может быть, не только победят раннюю смерть, но и вернут стариков к деятельной жизни.

    Сказанное начинает казаться сном. Сто пятьдесят лет… Островки вечной молодости… Ночной разговор прихотливо переливается от одного вопроса к другому, как ручеек, перетекающий по камешкам. «А знаете, что мне понравилось больше всего в Штатах? — противоположное сомкнулось; в этом темном, свежем саду трудно было долго испытывать неприязнь к гордой державе. — Мобильность американцев! Им ничего не стоит в пятницу уволиться из фирмы в Майами, а в субботу переселиться в Чикаго. Представьте себе, что вы завтра переедете на постоянное место жительства из Москвы в Белгород, из Ленинграда в Иркутск. Странно? А они всякий раз начинают жизнь с начала! В любое время, в любом возрасте! Без страхов и колебаний. Ведь все обязательно будет all right. Жизнь продолжается. Жизнь — это путешествие, это путь».