№ 17/17

Подарок

Мрачной зимой 1942-1943 годов фронту позарез нужны были самолеты, но грозные Яки не мчались на всех парах на Север, а загромождали двор завода имени Димитрова в Тбилиси из-за пустячного дефекта. Его не удавалось устранить, пока на завод не пришел талантливый руководитель.

Над руководством завода собрались грозовые тучи: позарез нужные фронту машины военпреды не принимают из-за течей в кранах бензосистемы! Этот кран и прежде бывал причиной задержек — бронзы не хватало. ОКБ заменило ее алюминием. Бронзовые иногда чуть подтекали, алюминиевые истекали бензиновыми слезами постоянно. На завод съехались специалисты из институтов, заводов, ОКБ, наркомата, НКВЛ, ЦК ВКП(б). Дни и ночи — в цехах. Споры, ругань, рапорты в разные серьезнейшие адреса. А краны текут.

Тов. Саладзе — новый директор (первый шахтер из награжденных орденом Ленина грузинских стахановцев, теперь член ЦК КП (Грузии), первый свой визит нанес в цех, где годы спустя работал технологом автор этих строк.

- Цолак, — сказал он четырнадцатилетнему слесарю, на верстаке которого лежали злополучные краны, — видишь этот портсигар (кованый, из червонного золота, XVIII века)? Он твой, если завтра военпред примет хоть один кран!

Выпускник ремесленного училища увидел надпись, красиво выгравированную на двух языках: «От Красной Армии и от меня лично за исключительные заслуги перед Советским Народом в деле создания оружия победы…», дальше — пропуск для имени награжденного и размашистое факсимиле директора. Юноша заплакал — ему хотелось получить уникальную вещь, еще больше — помочь фронту, но он не знал, как.

- И не надо тебе знать, — отрезал директор, — твой дед знает, его спроси. Собирайся побыстрее, машина ждет.

Мастер Торадзе, слесарь Гарибян, вооруженный охранник с образцами деталей отправились в Авлабар — древний район армянских ремесленников, торговцев, бандитов. Старому мастеру пообещали златые горы, если он согласится поработать на заводе, пока внук освоит технологию.

- Ничего, — ответил он, — не надо. Что полагается, отдавайте Цолаку, а работать могу только дома, и без свидетелей. Даже родному внуку секрет открыть пока не могу!

Проклятый старик! Можно на несколько часов вывезти с завода детали — преступление, конечно, против режима секретности, но, авось, органы не заметят. Но постоянно работать с секретной продукцией в авлабарских трущобах…

- Запрещаю, — отрезал майор Габуния, заместитель директора по режиму, — лучше арестуем старика и будет работать, как миленький, где надо.

- Худые песни соловью, — ответил Саладзе, — в когтях у кошки. Дома он дело сделает и никаких секретов не разгласит, а в твоих лапах умрет. Кто тогда краны сделает, может, ты? Учти, я из тебя единственного виновника сделаю в два счета.

Майор знал: угроза не пустая. Сделал вид, что не замечает вопиющее нарушение режима.

А дед не смог выполнить программу в одиночку — пришлось допустить к работе внука, но выведать секрет он не смог до последних на этом свете дней дедушки. А секрет оказался прост: дед неведомым способом (теоретически эти металлы не соединяются) серебрил и чернил рабочие поверхности. Краны не только капли, они и запаха бензина не пропускали.

- Цолак, милый, — спросил Саладзе, передавая юноше портсигар, — не для печати, не для органов: где дед брал серебро, почему не получал законно у нас?

- Боялся, — ответил внук, — из-за проклятых золота-серебра сколько родственников погибло! Экономил он на винных кранах.

- Так это же кража! Старый человек…

- Не, краны от этого хуже не стали, а защищать Родину должны и виноделы. Это их малый вклад в мощь Красной армии!

- Ну, а от тебя почему таился?

- Не верил, что сохраню тайну, у меня же комсомольская дисциплина, прикажут — скажу, а тогда с двух сторон опасность смертельная — от милиции и от виноделов.

Спустя годы я держал в руках это увесистое, но изящное произведение высокого ювелирного искусства. Видел немало других — брошек, сережек, браслетов, цепочек, часов, — полученных рационализаторами и передовиками производства таким же путем. По утверждениям старожилов завода, эти образцы — малая часть многих килограммов золота, прямо на рабочих местах розданных директором при «расшивке узких мест». Основная масса драгоценного металла ушла на шумные тбилисские рынки. Так были спасены от голодной смерти сотни людей. И ликвидированы задержки производства. Где он брал это золото, рассказчики не сказали. И не надо никому знать. Довольно того, что директор хорошо знал, кому, когда и сколько дать, чтобы работа не застопорилась, а качество продукции было высоким, несмотря на все трудности. Тончайший психолог, талантливый организатор «от бога» (с незаконченным семилетним образованием), из-за дремучей технической безграмотности нередко попадал впросак. О нем рассказывали анекдотов больше, чем о Василии Ивановиче, Вовочке, Абрамовиче и чукче вместе взятых, но он никогда не смущался промахами и не упускал случая выслушать знающего человека. Не затруднялся отменить ошибочное решение, кто бы ему на него ни указал. Технически грамотных на заводе было немало, но никто, как он, не мог накормить работников лучше, чем на других предприятиях в Тбилиси, организовать дело так, чтобы работа была максимально производительна. Особое внимание уделял качеству продукции: под его руководством — эта традиция сохранилась надолго после его ухода — строились лучшие по всем характеристикам самолеты. По тем же чертежам, что в Москве, Горьком, Куйбышеве, Комсомольске-на-Амуре, Казани, Новосибирске.

Не только золотом действовал директор — мог прямо из цеха отправить на фронт в штрафной батальон. Ходил по заводу с пистолетом за поясом, в сопровождении группы богатырей-охранников. Никто не сомневался — мог застрелить на месте, не задумываясь, и ничего бы ему за это не было. Не случайно — достаточно было всеобщей уверенности в такой возможности. Умел ладить с местным и московским руководством, особенно с заместителем наркома авиапромышленности, главным конструктором А.С. Яковлевым, а также с командирами авиаполков, дислоцированных вокруг Тбилиси. Влиятельные люди были постоянными партнерами по охоте в кавказских заповедниках (где охота вообще строго запрещена). Эта связь оказалась крепкой.

Блеф

Ноябрьской ночью 1947 года товарищ Сталин смотрел заграничную кинохронику об искусстве, поэтому поблизости дежурили искусствоведы в буквальном смысле слова. Но в одном из репортажей между сценами народных танцев мелькнул парад в Анкаре. Верховный главнокомандующий заметил: все самолеты — реактивные… в отсталой, нейтральной Турции!!! А в непобедимой Советской армии — только поршневые! Забыв об искусстве, распорядился сию минуту созвать генералов и руководителей авиапромышленности. МГБ и на этот раз опозорился: искал долго (кто на охоте, кто на рыбалке или в гостях у юных красоток), доставлял по одному. С каждым — разговор с глазу на глаз, но все говорили одно — со слов А.С. Яковлева: реактивная авиация на данном этапе развития — рекламный пустячок, никаких преимуществ реальных не имеет. Ради ее внедрения в войска реконструировать серийное производство рано. Научно-исследовательские и опытные работы ведутся, немецкий опыт осваивается.

Последним нашли А.С. Яковлева.

- Кто, — вопросом на вопрос вождя ответил конструктор, — сказал, что советская авиация не перевооружается?! У нас сегодня опытных реактивных самолетов не меньше, если не больше, чем у вероятных противников. Полным ходом идут летные испытания. Готовится запуск в серию лучших. (Это была правда, хотя и не вся: до завершения испытаний было еще очень далеко, а подготовка к серийному производству — только бумажная). Есть, — продолжал заместитель министра авиапрома, — целые части, вооруженные первым советским серийным реактивным истребителем Як-7Р. Не знаю точно, сколько — это епархия замов по производству и военных, но вопросы к нам у летчиков есть, значит летают!

Эта была наглая ложь: не только частей таких в СА не было, не существовали еще ни в природе, ни в планах реактивные самолеты Як-7Р. Три образца экспериментальных, еще без войсковых индексов, только-только поступили на летно-доводочную базу.

- На первомайском параде, — спросил отец народов, — мы их увидим?

- Не знаю: они ведь особо засекречены. Если Лубянка разрешит, почему бы и не показать.

- Хорошо, — заключил беседу генералиссимус, — попросим наших пинкертонов.

Он отлично знал, сколько лет надо, чтобы довести машину до состояния, годного для парада. Несуществующую! Одно из двух: или конструктор нагло врет — тогда что собирается делать через полгода, когда ложь всплывет? Или у него есть уже место где-нибудь в Аргентине или Англии? Надо не забыть Лаврентию сказать, чтоб стерег получше. Впрочем, и Берия, возможно, прохлопал, если Яковлев не врет. В его бедламе может быть все, может, в самом деле самолеты уже на конвейере, сотни летчиков переучены, а зажравшиеся министры и маршалы у себя под носом слона не приметили! И Лубянка вместе с ними! На Колыму всех!

А Яковлев, не теряя времени, приказал пассажирской скоростью отправить в Тбилиси все 100 трофейных турбореактивных двигателей (ТРД) ЮМО со всеми принадлежностями и приборами, собрал бригаду из 25 лучших конструкторов своего ОКБ и отправился с ними на завод имени Димитрова, уверенный: Саладзе сотворит все необходимые чудеса и, главное, не проронит ни слова по кремлевке. Но чудеса предстояло совершить не только производству, в первую очередь — конструкторам. Задача была на первый взгляд простая: снять с серийного Як-7 — рис. 1 — двигательную установку, и установить — рис. 2 — ТРД. Снаружи фюзеляжа — без существенных переделок. Провести мизерный объем испытаний. А конструкторам надо было так расположить ТРД, чтобы пилотажные характеристики принципиально нового самолета как можно меньше отличались от старого у поршневого. Иначе летчикам пришлось бы долго переучиваться — у них же к старым Якам привычка. Эта наисложнейшая задача, особенно, когда некогда проводить подробные исследования в аэродинамических трубах, была решена блестяще: строевые, средней квалификации, летчики уверенно пилотировали новую машину с первого раза! Под конец операции даже на спарке ни разу не летали! Правда, три машины сломали, но никто серьезно не пострадал, а летные происшествия — постоянный спутник авиации.

Конечно, это были неполноценные машины — на них не было и четверти приборов управления ТРД, необходимых для нормальной эксплуатации. Характеристики повысились незначительно — аэродинамические формы не соответствовали характеристикам ТРД. Но это было неважно — машины строились не для нормальной эксплуатации, а для одного пролета над Красной площадью. Полетное задание было: взлететь, набрать высоту метров 350, над Историческим музеем снизиться до 40 метров, проходя мимо Мавзолея начать горку, чтоб не задеть Покровский собор, и — на аэродром посадки — почти по прямой. Все — в сомкнутом строю. Топлива хватило еле-еле. Некоторые садились с заглохшим двигателем — ТРД прожорлив.

Именные награды, неиспользованные узлы и агрегаты, испытательные приспособления, испытанные образцы, в том числе машины в сборе, чертежи и иную техническую документацию я видел своими глазами. Остальное — из рассказов участников и очевидцев. Однако вернемся в 1947 год.

В колонне демонстрантов МАИ я шагал в начале Красной площади, когда закончился воздушный парад — самолеты времен Отечественной войны и новенькие, сверкающие полированным дюралем обшивок пассажирские Ил-12 прошли на обычной для парада высоте 300-400 метров. Наступила тишина. Через несколько минут мы с великим удивлением услышали рев множества реактивных двигателей. Впервые в жизни — реактивные самолеты над Москвой летали, но по одному. Что их нет в серийном производстве, мы знали твердо. А тут, судя по шуму, сотни! Описанный выше маневр они выполнили точно — волна за волной, вихрем проносились они над площадью. Большинству наблюдателей-неспециалистов показалось, что со сверхзвуковой скоростью. Некоторые «знатоки» утверждали, что им повредили уши ударные волны. На самом деле, скорость этих необычных по виду машин была почти такая же, как только что пролетевших поршневых. Сказался оптико-психологический эффект — близко от наблюдателя движущийся предмет кажется перемещающимся быстрее. Здесь разница была большая, потому и скорость показалась головокружительной.

Уловка стоила карьеры всем на дипломатической трибуне — прозевали перевооружение Красной армии! То самое, которое на деле началось после этого события и шло своим, не слишком высоким темпом. Показушные машины пригодились для научно-исследовательских работ и конструкторских экспериментов. Родоначальником нового поколения истребителей героический проект не стал: век толстых деревянных крыльев, ферменных фюзеляжей с полотняной обшивкой, негерметичных кабин миновал.

Много лет спустя в телефонной беседе А.С. Яковлев, уже не заместитель министра, не Генеральный конструктор, не консультант Генсека, сказал мне:

- Свинство все-таки со стороны отца народов: сделал вид, что ничего не случилось. А мы ведь совершили подвиг конструкторский, и производственный, и какой хотите! За такую работу озолотить по справедливости надо было. А люди ведь в бараках жили, впроголодь. На мой иконостас вешать еще одну звездочку, конечно, бессмысленно, но ведь за ней — целый хвост и орденов, и медалей, и денег, и квартир — действительных благ для людей. Сильно нуждающихся и честно заработавших. Но ему это было непонятно.

- А может, — возразил я, — наоборот, хорошо понятно, но людей он презирал, а вас лично наградил дороже, чем любыми орденами: жизнью и даже свободой — вы ведь, хоть и обвели его вокруг пальца, в тюрьму, как ваши сослуживцы, не угодили.

- А вы считаете, мое место — там?

- Я вам, А.С., не судья, просто никогда не поверю, что Сталин не узнал никогда всю эту историю — все тайное когда-нибудь становится явным. Он вас простил.

- Вы, — долго помолчав ответил А.С., — вероятно, правы, но все равно за людей обидно.

Юлий Шкроб

История

  • Одна заря сменить другую спешит…
    Сперва он разгромит жужаней и оттеснит их на север, за пустыню Гоби, куда прежде отступали побежденные китайцами хунны. Затем Тоба Гуй подчинит своих ближних соседей — немногочисленных хуннов, которые остались в родной степи, не пожелав переселиться в покоренный Китай.
  • Всешутейший, всепьянейший…
    Кто не знает о Всепьянейшем соборе? Хотя бы по роману Алексея Толстого «Петр I»? Да и как устоять писателям, да и историкам тоже перед соблазном описать «заседания», «потехи» и церемонии разудалой царской «кумпании» и «неусыпаемой обители» дураков и шутов?
  • От грязи — к порядку
    Считается, и не без оснований, что о стране можно составить довольно точное представление, познакомившись лишь с ее… туалетами (а по-русски — нужниками) и положением женщины. Они — и нужники, и положение женщины в обществе — показывают уровень развития и культурность населения.
  • Русские исследователи в Корее
    С 1895 года в Северной Корее, в самых труднодоступных, горных районах начинают работать специальные научные экспедиции, в организации которых огромную роль сыграло Русское географическое общество.
  • Наталья Долгорукая
    XVIII век в русской истории вполне можно назвать веком женщин. В значительной степени потому, пожалуй, что большую часть этих ста лет на русском престоле были именно женщины.
  • Официальная версия событий
    После окончания войны советские конструкторы получили возможность вплотную заняться вопросами реактивной авиации.
  • «Первый в месяцех месяц»
    Культ Древнего Шумера был магическим и покоился на двух идеях: умирания природы осенью и воскресения ее весной.
  • ВЕЛИКИМ БРАТЬЯМ
    Сейчас, когда памятник уже обжился под летним московским небом, невозможно представить, что раньше его здесь не было.
  • Корабли плывут на восход
    У многих народов была своя «земля обетованная», и они стремились попасть туда. Подчас, чтобы до нее добраться, им приходилось пересекать море.
  • Нескучная печать
    Деловая печать царской России — это увлекательный мир рекламных прейскурантов и проспектов, банковских, биржевых и торгово-промышленных календарей, практических руководств, справочников, путеводителей и словарей, юбилейных изданий.
  • «Предположения, плохо подкрепленные фактами»
    Сенсация! Дневники первых дней войны! Записи, посвященные трагедии Западного фронта в конце июня — начале июля 1941 года. Таких прямых и живых свидетельств о тех событиях мы знаем крайне мало: в горячке боев, окружений, бомбежек было не до дневников.
  • Четыре дня на Западном фронте
    Павлов развернул на столе пятикилометровку и стоя долго протирал платком очки. Было заметно, что он все еще не поборол волнения, не покидавшего его всю дорогу от командного пункта.
  • Танец на заре истории
    Иосеф Гарфинкель взялся за эту казавшуюся недоступной проблему и за восемь лет кропотливой работы собрал свыше 400 изображений танцевальных сцен, выцарапанных на камне или нарисованных на керамической посуде древностью от 9 до 5 тысяч лет назад.
  • Превратности Фортуны, или Картины из жизни Екатерины I
    Торжество недавней царской наложницы состоялось. Оно стало наглядным воплощением нового принципа служения «регулярному» государству, когда путь к чинам и почестям открывали не происхождение, а заслуги и «годность».
  • Через века и континенты
    В середине VI века правителям традиционных держав на обеих окраинах Евразии показалось, что в мир приходит порядок. В северной половине Поднебесной ойкумены воеводы-националисты покончили с варварской империей Тоба Вэй.
  • А была ли бомба?
    Впоследствии профессор Гейзенберг так сформулировал позицию немецких физиков в годы войны: мы не имели желания изготавливать атомную бомбу и были лишь рады тому, что обстоятельства избавили нас от необходимости работать над атомной бомбой.
  • Жизнь под знаком электричества
    Конец XIX столетия запомнился нашим соотечественникам многими интересными событиями, в том числе всемирными, международными, всероссийскими промышленно-художественными, а также специальными электрическими выставками. Об одной из них стоит рассказать подробнее.
  • Крестовый поход против Европы
    Ужас сковал узревших эту картину. Обитатели замка Кабарет столпились на крепостной стене, всматриваясь вниз, в долину. К воротам замка устало брела сотня людей. Их строй вытянулся в длинную цепь. Еле волоча ноги, они шли, держась один за другого.
  • Белые боги белых пятен истории
    Мифы индейцев Древней Америки повествуют о «белых богах», которые прибыли из-за моря и научили людей культуре. Кто они были? Можно ли найти их следы?
  • Иран, откройся!
    Лет пятнадцать назад, глянув на карту «Передняя Азия в ХVI — VII веках до новой эры» в институтском учебнике «Истории Древнего мира», я поразился: рядом с пунктирами границ и точками городов, которыми пестрила Месопотамия, красовалось белое пятно в полстраницы: Иран, «безлюдье, глушь».
  • Список «Мемориала»
    В 1999 году общество «Мемориал» и издательство «Звенья» выпустили справочник о структуре и руководящих кадрах советских спецслужб в 1934 — 1941 годах. Сейчас готовится к изданию новый его том, посвященный более близким к нам временам.
  • Царское наследство
    Тема царских сокровищ, якобы переправленных за границу последним российским императором, давно является излюбленным сюжетом многочисленных кладоискателей. О царских деньгах, хранящихся в английских, германских, американских банках, писали эмигрантские газеты еще с 1920-х годов.
  • За что мы любим Петергоф?
    Екатерина II писала Потемкину: «Радуюсь, батя, что ты приехал. А чтоб тебе согреваться, изволь идти в баню, она топлена… Голубчик, будешь мясо кушать, то знай, что теперь все готово в бане. А к себе кушанье оттудова не таскай, а то весь свет узнает, что в бане кушанье готовят…».
  • Список «Мемориала»-2
    Никита Петров, член правозащитного и историко-просветительского общества «Мемориал», восстанавливает по архивным документам и старым газетам имена и биографии руководителей советских спецслужб, ответственных за массовые расстрелы невинных граждан.
  • Почему китайцы не открыли Европу?
    У нового правителя Поднебесной появились другие советники. Они посчитали, что морские плавания разорительны для казны. К чему сие рвение? Арабские и индийские купцы и так заискивают перед Китаем. Недаром к его берегам прибывает множество торговых судов из самых отдаленных стран.
  • Принцесса с «благородной гордостию»
    Этой даме в нашей истории явно не повезло. В лучшем случае ее вспоминают как мать императора-младенца Ивана Антоновича, царствовавшего между грозной Анной Иоанновной и блестящей Елизаветой Петровной, а чаще всего — как неряшливую и ленивую немецкую принцессу.
  • Завещание маршала Тухачевского
    По свидетельству «трибунальцев» Буденного и Белова, Тухачевский на суде частично огласил свой фантастический «План поражения». Судя по протоколам, маршал начал давать «признательные показания» на второй день допросов
  • Последняя пирамида советской цивилизации
    Неуязвимость нового оружия — супердостоинство для того, кто думает о нападении, и суперпроблема для того, кто готовится к обороне.
  • Другая античность Китая
    Подземные владения Цинь Шихуанди, основателя Китайской империи, были случайно обнаружены в 1974 году, но только сейчас нам стали ясны подлинные масштабы этого «восьмого чуда света». Здесь раскинулся комплекс площадью 56 квадратных километров.
  • Подвиг разведчика
    Конечно, воины Новобранца знали, что в глазах советского руководства все пленные являются изменниками. Но ведь они-то не сидели сложа руки, а сражались с нацистами! Неужели это не зачтется?
  • Мнимые реальности
    Особенность сегодняшнего момента в восприятии истории состоит, пожалуй, в том, что мы перестаем ощущать историю как нечто, что было в прошлом «на самом деле».
  • Рядом с Андреем Платоновым
    До сих пор непонятно, почему знаменитый советский писатель не был привлечен по «Делу о мелиораторах», обещавшему стать самым крупным «вредительским» делом после шахтинского.
  • Хутор Лещев, которого не было
    Выяснилось, что с 1930 по 1932 годы в поселке Лещевый собирали всех раскулаченных крестьян. За эти годы нет ни одного списка поселенцев на хуторе, однако установлено, что он существовал именно с 1930 года.
  • Лекари и правители
    Исцеляя тело своего венценосного пациента и врачуя его душу, лейб-медик становился доверенным лицом монарха, его тайным советником. Так, какой-нибудь неприметный человек, прежде лишь ставивший пиявки или выдиравший зубы, превращался в вершителя судеб истории.
  • Первая жертва
    Смерть всегда была рядом с астронавтами, они свыклись с ней. «Решивший стать астронавтом соглашался на смертельный риск, — признался как-то Уильям Андерс, участник экспедиции «Аполлона-8».
  • Вас раздражает реклама?
    Около ста лет назад одесский журнал «Торговое дело» рекомендовал мелким и средним коммерсантам собирать печатные рекламы, систематизировать их по группам и сохранять в специальных папках.
  • Минувшее проходит предо мною...
    Основной комплекс дореволюционных фондов архива — документы высших и центральных учреждений политического сыска и следствия, судебно-следственных учреждений и органов судебного надзора по политическим делам в Российской империи