Необходимое дополнение

Борис Соколов • 08 декабря 2016

    Утверждение В. Новобранца о том, что Голиков специально уменьшал число немецких дивизий, сосредоточенных у советских границ, которое фигурировало в его, Новобранца, первичных сводках, требует комментария.

    Даже если Голиков на самом деле уменьшал число соединений потенциального противника, содержавшееся в донесениях Новобранца, он все равно не смог сократить их до той величины, которая соответствовала действительному положению вещей. Так, еще в сентябре 1940 года план стратегического развертывания Красной армии на западе предполагал, что немцы выставят против нее около 10 тысяч танков и 12 тысяч самолетов.

    В мартовском советском плане 1941 года предполагалось, что немцы используют против СССР 10 тысяч танков и 10 тысяч самолетов, в том числе не менее 6 тысяч — боевых.

    В действительности, 22 июня 1941 года немецкая армия вторжения располагала лишь 3680 танками и штурмовыми орудиями (включая танки двух резервных дивизий, переброшенных на восток только в октябре 41-го) и примерно 2 тысячами боевых самолетов.

    В сводке Разведуправления Генштаба Красной армии от 5 мая 1941 года, подписанной Голиковым, силы немцев у советских границ оценивались в 103 — 107 дивизий, в том числе 12 танковых, 7 моторизованных и 1 кавалерийскую. В действительности же, к началу мая 1941 года вермахт имел на востоке лишь 45 дивизий, в том числе 2 танковых и 1 кавалерийскую.

    Дело в том, что переброску 14 из 19 танковых дивизий и 12 из 15 моторизованных, а также всей авиации немцы осуществили в период с 1 по 22 июня, чтобы достичь максимальной внезапности. Из 145 дивизий, участвовавших в «Барбароссе», 27 дивизий второго эшелона появились на фронте в июле и августе 41-го.

    Голиков, как и другие советские генералы, завышал силы потенциального противника в два-три раза, чтобы победа казалась весомее, а поражение можно было оправдать наличием у врага значительных сил и средств.


    От редакции

    Итак, согласно Б. Соколову, новейшие разыскания в архивах заставляют несколько по-иному взглянуть на картину, описанную Ю. Финкельштейном. Но это не может изменить нашего восхищения подполковником В.А. Новобранцем. Быть может, он ошибался в цифрах — об этих цифрах и вообще о точности данных различных советских разведывательных органов можно было бы дискутировать, если бы в верхушке сталинской военной машины такая возможность не была бы полностью исключенной. Однако главное вот в чем: В. Новобранец полагал, что гитлеровская Германия накапливает силы на востоке, чтобы напасть на Советский Союз. То есть шел вразрез с позицией верхушки советской партийной и военной власти, которая — держась в фарватере Сталина — такую угрозу не принимала во внимание, во всяком случае в официальных документах и оперативных разработках. Насколько В. Новобранец был прав, показало время.