Мнимые реальности

Виталий Безрогов • 30 мая 2016
Особенность сегодняшнего момента в восприятии истории состоит, пожалуй, в том, что мы перестаем ощущать историю как нечто, что было в прошлом «на самом деле».

    Мы начинаем понимать, что история — это образ прошлого, который складывается у того или иного поколения и который меняется с приходом нового поколения, находящего в истории иные «мнимые реальности».

    Таковых «мнимых реальностей» предостаточно в истории каждой страны. В отечественной истории мы встречаем, например, «революцию 1905 года», «крестьянскую войну» и т.д. Действуют исторические персонажи, имена которых появляются гораздо позже. Известно, например, что Донским князь Дмитрий стал лишь в XVII веке. А Ярослав Мудрый — в веке XIX. Действительно, история — образ прошлого, а не «историческая реальность».

    Кроме того, люди XIX века мыслили прошлое довольно часто лишь как историю военную и политическую — битвы, походы, правления, княжения. Изложить прошлое означало рассказать о смене власти, войнах и договорах. Именно в XIX веке, в частности, и возник термин «Столетняя война», которым обозначили время с 1337 по 1453 годы, когда в общеевропейских масштабах проходил затянувшийся, измотавший участников вооруженный конфликт между королями Англии и Франции. И именно как Столетнюю войну в следующем, ХХ веке стали изучать это время в истории средневековой Европы. Студенты историки до сих пор «проходят» «этапы Столетней войны», рисуют таблицу, в которую вписывают битвы, договоры, словом — результаты того или иного «этапа».

    Привычный и, казалось бы, столь незыблемый образ, миф удалось изящно, но убедительно и вполне обоснованно разрушить известному отечественному медиевисту Наталии Ивановне Басовской в своей книге «Столетняя война: леопард против лилии» (М.: Олимп-Аст, 2002). То, что мы называем «Столетней войной», — лишь удобный термин для определения заключительного, кульминационного этапа длительного трехсотлетнего противостояния двух основных европейских политических образований, очень сложных и традиционно называемых Английским и Французским королевствами.

    На эту тему написаны горы литературы, но ни в одной книге мы такого не прочтем. Логичный, простой и ясный вывод Басовской сделан на основе огромного собранного и представленного материала и потому для читателя становится как бы самоочевидным.

    В исторической науке термин играет удивительную роль! Он не только способен прояснить, объяснить, классифицировать, но и создать событие, явление». Столетнюю войну, как таковую, создали сами историки. Ее не было, но были триста лет сложнейшего политического противостояния, закончившегося рождением основ национальных государств. Финальные события этого противостояния были особенно тяжелыми и жестокими, самым основательным образом затронувшими все слои французского и английского обществ. Потомки для удобства и назвали это время «Столетней войной», включив в нее 116 (!) лет разгоравшихся и затухавших военных и дипломатических действий.

    «Люди, жившие в Европе между 1337 и 1453 годами, вовсе не подозревали, что живут в эпоху Столетней войны». Басовская мастерски втягивает вас в чтение четырехсотстраничной работы, и вам (историку или нет) невероятно интересно следить за перипетиями сложных, а иногда случайных завоеваний, чувствуя себя участником, следящим по газетным реляциям за ходом политической истории…

    Для российского читателя очень характерен интерес к международным отношениям. Автор выводит этот интерес на уровень весьма любопытных обобщений, которые скрыты в книге и возрождаются лишь в сознании самого читателя как его собственные.

    К числу таких обобщений относится, например, проблема универсализма и национализма, универсального и национального как двух парадигм в средневековой европейской истории. Увлекаясь локальной историей, иногда можно проглядеть то, что проносилось по ветреному, затянутому тучами историческому небу Европы. Что предпочтительнее — местечковость или вселенский масштаб? Европейские монархи по-разному решали этот вопрос. По-разному складывалась в результате такого решения их судьба. Невозможно сказать, что в любом случае правильный выбор был один и тот же, например, в пользу локального патриотизма. Бывали в европейской истории периоды и моменты, когда вернее было придерживаться универсального принципа. И возрождение Каролингами Священной Римской империи наглядно демонстрирует это. Может быть, и Америка не была бы открыта, и заморские колонии не возникли бы, не придерживаясь Испания, Португалия и другие страны претензий на «мировое господство». Династия Плантагенетов, владевшая Англией, северной и юго-западной Францией и претендовавшая на объединенную англо-французскую монархию, руководствовалась идеями универсализма. Но следование им привело в итоге к поражению англичан на континенте. Они потеряли все обширные территории, что питали вполне реально идеи универсализма. Возможно, именно эти идеи станут истоками стремления к колониальной империи, каковые Англия осуществит и станет через несколько веков империей.

    Французские короли, собиравшие земли вокруг Парижа и Реймса, выступили приверженцами иной, этнополитической традиции. Она привела к рождению национального французского государства и к устойчивой этнической самоидентификации французов. В конечном счете, именно это помогло одержать победу над англичанами и построить централизованное государство, доминировавшее в Западной и Центральной Европе.

    Другая проблема, к размышлению над которой приводит книга Н.И. Басовской, — соотношение рыцарства, наемничества, ополчения в средневековой войне. Все это — разные варианты военных действий, и все они существовали и взаимодействовали. Рыцарские идеалы «благородных противников» – вместе с «беспределом» шаек наемников и стихийными отрядами простолюдинов. Согласно средневековым представлениям, это было невозможно (крестьянин с оружием = мятежник), но в жизни все было. Рыцарские идеалы войны, как благородного занятия светской элиты, запрещенного простолюдинам, по мере углубления конфликта все более противоречили стихийному настроению населения, жившего на территориях военных действий. Война, разорение, беспределы наемников вынуждают взяться за оружие французских горожан и крестьян. Но французские феодалы долгое время к этому относились с опаской. Они или подозревали их в мятеже, или попросту не считали нужным примешивать к своей славе славу народную. Один из наиболее ярких тому примеров — 1356 год, когда король Иоанн II перед битвой отослал назад пришедшее ему на подмогу ополчение горожан города Пуатье. В итоге король-рыцарь попал в плен.

    Наоборот, в войсках англичан изначально было много пехотинцев-лучников из простолюдинов. И лишь когда французы сменят принципы и тактику боя, они начнут одерживать победы. В итоге XV столетие стало в европейской истории временем заката рыцарства и его системы ценностей…

    В последнее время стали очень популярны вопросы гендерной истории — истории представлений о женском и мужском, истории взаимоотношений полов в обществе, истории статуса того или другого пола. Книга Н.И. Басовской — подлинный кладезь и этих тем и идей. Она любит своих исторических героинь и пишет о них с огромным интересом и любовью. Женщина в истории — тема интереснейшая, и Басовская демонстрирует это с блеском. Подчас мы даже не представляем, насколько от женского присутствия зависели общеевропейские дела.

    В книге — несколько фигур, оказавших влияние на глобальную историю. Среди них Алиенора Аквитанская (ок. 1221-1204), поначалу жена французского короля, потом — английского, принесшая в управление второму обширные территории на континенте. Самая же яркая личность — Жанна д’Арк, дева-воительница.

    Интересно, что французы как свои беды, так и свои радости связывали с женщинами. Автор показывает, как в терпящем бедствия войны народе распространилась вера в то, что Франция погублена происками блудницы, каковой считали королеву Изабеллу Баварскую, руководившую душевнобольным супругом Карлом VI, подписавшим в 1420 году грабительский, унизительный для Франции мир; но спасена будет Франция подвигом избранной Богом девственницы, которая придет, чтобы излечить болезнь противоположным. Явившись, эта простолюдинка уже в 1429 году одержала свою первую победу, сняв осаду с города Орлеана.

    Военные действия не закончились с подвигом Жанны. Даже после окончательного замирения в 1453 году англичане вплоть до 1558 года будут удерживать в своих руках порт Кале по ту сторону пролива. Но конец войны виден, он уже предрешен. Вообще в Средние века «битва» и «война» — понятия, не вполне четко очерченные, они существуют лишь в тесном контексте социально-политической истории. Чрезвычайно важна для ее восприятия и понимания «память контекста» — в этом важнейший урок книги о Столетней войне, которой не было.