Химия и жизнь: опасные связи

Александр Волков • 31 мая 2016
В древности основным материалом было дерево; еще и сейчас запах деревянного дома кажется нам «удивительно здоровым». Теперь мы выбираем пластик, прессованные плиты, лаки и краски с их неповторимо резким запахом и надписью на этикетке: «Следует избегать попадания в пищу». А в дыхательные пути?

    У нас вдоволь времени, чтобы дышать парами веществ, окружающих нас. Мы не проводим дни напролет на улице, встречаясь с друзьями или вызнавая новости; не бродим с ружьецом по пригородным лесам, подражая Тургеневу; не работаем в полях и не скачем до обеда на коне. Мы — кабинетные души. А если и попадаем на улицу, то воздух там порой не чище, чем в заводской котельной. Для городских прогулок в наши дни не выбрать и подальше закоулок. Воздух одинаково несвеж. Едва нырнув в уличный поток — на дно большого города, — мы спешим выбраться назад, в помещение. Привычные ароматы жилища обнадеживают, завлекают. Однако они обманчивы. Исследования показывают, что воздух в городских квартирах подчас содержит больше вредных веществ, чем уличный воздух.

    Одни вредные вещества запрещают, на их место приходят новые. Однако их репутация неизменно бывает сомнительной.

    * Толуол и ксилол, содержащиеся в лаках и красках, накапливаются в жировой и нервной ткани, в костном мозге и печени; возможно, толуол вызывает повреждения эмбрионов.

    * Формальдегид раздражает дыхательные пути и слизистую оболочку. В опытах над животными он вызывал у них рак. Формальдегид содержится, например, в клее, которым пропитаны плиты из древесной стружки.

    * Пиретроиды, защищающие древесину от насекомых, долгое время считались безобидными для человека. Лишь в последние годы стало ясно, что их постоянное вдыхание вызывает повреждения нервной системы.

    * Сражаясь с насекомыми, многие распыляют в квартире аэрозоли. Ядовитые пары смешиваются с пылью, оседают на стенах, мебели и полах. Уже и дух насекомых простыл, а парами аэрозолей мы все еще дышим. При хроническом отравлении инсектицидами человек испытывает нервное раздражение, тошноту; у него учащается сердцебиение. Часто, чтобы очистить квартиру от загрязнения, остается одно: сменить обои и полы, а в придачу вынести из комнат еще и мебель, пропитанную спреем.

    Данный список можно длить бесконечно. Пополняется и перечень экологических заболеваний. Аллергия в нем — болезнь номер один, но она давно уже не одинока. К ней добавились такие распространенные недуги, как синдром хронической усталости, «болезнь зданий» и повышенная чувствительность к химикатам.

    Так, служащие офисов порой жалуются на резь в глазах, усталость, заболевания дыхательных путей и аллергию. Западные медики называют подобное недомогание болезнью зданий. Ведь служащим приходится целый день вдыхать смесь из бактерий, сигаретного чада и химических паров.

    Вредные вещества — как преграды, о которые разбивается организм. Если барьер низок, можно миновать его без последствий для здоровья. Поэтому ученые подсчитывают предельно допустимые концентрации (ПДК) — обмеряют, какие барьеры мы перешагнем без вреда для себя. Однако и эта стратегия оказывается порочной. Каждый организм реагирует на экологические яды по-разному. Для многих ПДК — залог их здоровья. Однако для детей, больных людей и беременных женщин это не так.

    Еще хуже дела у людей, страдающих повышенной чувствительностью к химикатам. Они часто жалуются на боли в суставах, быструю утомляемость, кожную сыпь, удушье, колотье в сердце и депрессию. В одной лишь Германии около трех миллионов человек страдают от этой болезни. Они чувствительны даже к ничтожно малым дозам вредного для них вещества. Подобных больных опасности подстерегают всюду. В настоящее время в странах Европейского союза используется свыше ста тысяч промышленных химикатов. Каждый глоток воздуха может стать ингаляцией ядовитых молекул.

    В этой болезни пока много неясного: люди, страдающие гиперчувствительностью, — вовсе не аллергики; содержание иммуноглобулина Е или гистамина в их организме не повышается. Нельзя говорить и об отравлении: у «нормального» человека есть предел терпимости к химикатам; какую-то их дозу организм все же переносит. Здесь же концентрация вредного вещества бывает настолько мала, что никакие анализы не обнаруживают эту «понюшку» яда, а пациент валится с ног, места себе не находит.

    Согласно гипотезе Айрис Белл из Аризонского университета, заболевание начинается с отравления, которое не остается без последствий: теперь обонятельный нерв «по каждому пустяку» сигнализирует в головной мозг; у пострадавшего развивается гиперчувствительность; порог раздражения снижается настолько, что уже микродоза вызывает бурный эффект.

    Старые здания, ветшая, становятся особенно вредны для проживания. Это касается и наших «хрущоб», и типовых американских жилищ. Так, в США вплоть до конца семидесятых годов стены зданий и оконные рамы часто окрашивали свинцовыми белилами. Со временем краска отслаивалась, свинцовая пыль разлеталась по комнатам. Она особенно опасна для детей. Исследования показали, что она может накапливаться в их внутренних органах и головном мозге. По данным на 2001 год, в США «отравлены свинцом» около 1,7 миллиона детей в возрасте от одного до пяти лет, в том числе 11,2 процента афроамериканских и 2,3 процента белых детей. По мере взросления в их поведении все более заметна какая-то немотивированная агрессивность, она проявляется даже во время игр. Может быть, их манеры способны напомнить воинственную грубость римских солдат, чьи организмы часто тоже были отравлены свинцом?

    А кто оценит связь между химизацией народного хозяйства, проводившейся в СССР в шестидесятые годы, и беспричинным, маниакальным стремлением убивать своих ближних, так поражающим порой в преступниках, родившихся в 1960 — 1970-е годы? Виной ли всему кризис морали — «культ денег», «бездуховность», «безверие», «отсутствие каких-либо этических ценностей»? Или их жестокость связана с органическими поражениями нервной системы, вызванными «внедрением химии в жизнь»?

    Что же делать? Проблема еще и в том, что вред, приносимый химией, трудно исправить. Да, экологам удается доказать, что вещество Х* (допустим, его содержат многие лаки и краски) постепенно поражает печень и почки. Его можно запретить, но прошлое — не компьютерный файл, в нем не сотрешь разом все Х*. «Всеобщая химизация» была сродни «перековке» человека, только не духовной, а физиологической. Не вышло опять!

    Пока ограничиваются перебором наименований: вместо линдана и пентахлорфенола стали применять пиретроиды, вместо толуола и ксилола — гликоли. Их достоинство в том, что людям еще не приходилось по тридцать лет кряду жить в окружении этих химикатов, дыша ими. Новые полимеры обладают побочным действием, которое предстоит открыть (с пиретроидами так и случилось). В среде экологов складывается убеждение: «Любой химикат ядовит; все решает лишь его доза».

    Так, химия полимеров неожиданно возвращается к своим истокам: к методу алхимиков, искавших «философский камень» или эликсир долголетия путем перебора компонентов. Можно взять грамм розы, грамм горчицы и ножку мыши, а можно взять «камень, который называется эсмунд или асмад», гадал алхимик Альберт Великий, а его невольные наследники вторят: «Можно взять формальдегид или лучше ксилол, или лучше гликоль, и тогда вы будете, как в сказке, жить-поживать да детей наживать».

    От химии не спрячешься даже в «крепости на колесах», где многие из нас живут часами. В салоне нового автомобиля атмосфера особенно вредна. «Концентрация ядовитых веществ превышает все допустимые нормы» — отмечает австралийский ученый Стив Браун. В первые месяцы после покупки новой машины в ее салоне наиболее высоко содержание таких веществ, как бензол, толуол, ацетон и стирол. Владельцы новых машин нередко жалуются на головную боль, тошноту, раздражение дыхательных путей и отеки. По оценке Брауна, человек, сидящий в автомобиле, вдыхает до двух десятков вредных веществ. Уже через несколько минут он начинает ощущать усталость, недомогание; у него притупляется внимание. «Первые полгода автомобиль надо постоянно проветривать» — советует Браун.

    По мнению экспертов, ХХI век будет «столетием экологических болезней». Мы чудовищно испортили среду обитания, и это скажется на нас, не готовых жить в отравленном биотопе. Несколько приведенных примеров лишний раз доказывают это.

    Мы совершили путешествие по квартире и огорчились. Пересели в автомобиль — лишь голова заболела. Если оглянуться окрест, лучше не станет. Мы оказались плохими хозяевами, ничем не лучше хрестоматийных Гаева и Раневской.

    На воротах, ведущих в вишневый сад, давно пора вешать табличку: «Осторожно! Требуется дехимизация».