№ 17/17

Гибель корабля «Аполлон-1»

…Тебе, наверно, известно, что наша космическая программа ориентирована в основном на автоматические средства, — это американцы рискуют человеческими жизнями.
Виктор Пелевин. «Омон Ра»

Вашингтон, 21 июля 1969 года. Несколько часов назад американские астронавты впервые совершили посадку на поверхность Луны. Слухи об этом витают в воздухе. Вся Америка ждет выступления президента. Наконец, из репродукторов и динамиков раздается строгий, торжественный голос диктора: «Работают все радио- и телевизионные станции Соединенных Штатов Америки. Сегодня в три часа тридцать девять минут астронавт Вирджил Гриссом первым в истории человечества ступил на Луну».

«Что? Кто такой Гриссом?» — спросит каждый, кто прочтет эти строки. «Первым был Нил Армстронг. Это знают, кажется, все». Да, все. Вот только сам полковник ВВС США Вирджил Гриссом не догадывался об этом, ведь к полету на Луну готовился он, в ту пору самый заслуженный астронавт Америки. К тому времени на его счету было два полета: суборбитальный полет на «Меркурии» в июле 1961 года и орбитальный полет на «Джемини-3» в марте 1965 года. Год спустя он отметил сорокалетие. Впереди его ждала слава.

Его нашла смерть. «Он был убит, — заявил Скотт Гриссом, сын астронавта. — Это не был несчастный случай. Это был умышленный саботаж. Я не знаю, действовал там один человек или их было пятьдесят, но это именно так».

Кто-то должен меня охранять

Вирджил Гриссом, Эдвард Уайт и Роджер Чаффи готовились к двухнедельному орбитальному полету на корабле «Аполлон-1». Затем им предстояло стать участниками первой лунной экспедиции.

27 января на стартовой площадке 34 космического Центра имени Кеннеди во Флориде проводилась генеральная репетиция предстоящего полета. Корабль «Аполлон-1» пристыковали к ракете-носителю «Сатурн». Астронавты должны были подняться на борт корабля в полном обмундировании. Потом будут включены все электрические системы и средства связи. Отсоединят кабели, связывающие корабль с землей. Все будет готово к автономному полету.

Однако в тот день все не заладилось с самого начала. В 11 утра астронавты должны были подняться по трапу и занять места на борту корабля, но из-за технических сбоев экипаж задержали на два часа. Когда Гриссом ступил, наконец, внутрь корабля, его насторожил какой-то кислый запах, доносившийся оттуда. Вместо последнего отсчета — этого сакраментального «Десять, девять, восемь, семь…» — снова перерыв. Берутся пробы воздуха. Долго, неприятно. Результат нулевой.

Когда же испытания продолжились, возникли перебои со связью. «Порой мы вообще не понимали, что говорит экипаж», — признавался позднее руководитель испытаний Кларенс Човин. Наконец, пробивается голос командира: «Мы что, так и будем разговаривать с вами на Луне, когда здесь, в пяти метрах друг от друга, ничего не слышим?». Гриссом явно разозлен. Как всегда в таких случаях, начинает виться шепоток: «Да уж, подготовились… Ничего не получится». Довершая общую неприятную атмосферу, из люка высунулся Гриссом и крикнул: «Честно говоря, я думаю, что у этого корабля почти нет шансов отлетать свои две недели».

Гриссом не боялся резать правду-матку. Он был героем американской астронавтики. Никто в США не провел столько часов в космосе, сколько он. Его популярность в стране была сравнима разве что со славой Гагарина у нас в Союзе.

Пока же Гриссом готовился бросить вызов советскому космонавту. Тот первым побывал в космосе; он первым ступит на Луну. Правда, туда еще надо было долететь. Гриссом буквально осатанел: он придирался к каждому проводку на корабле, осматривая его сантиметр за сантиметром. Его придирчивость засела в печенках, наверное, у всех техников, готовивших корабль к полету. Всякий раз он находил какую-нибудь свежую неисправность. «В последний год я буквально как вопиющий в пустыне» — жаловался он. Вокруг него, в самом деле, в тот последний год образовалась пустота. Мало кто догадывался, как он был одинок.

Трудно себе представить, но «главный астронавт Америки» стал получать анонимные угрозы. Кто-то обещал убить его. «Этого неизвестного надо было искать среди людей, так или иначе причастных к космической программе США», — были уверены родственники Гриссома. К астронавту пришлось приставить охранника. «Если в нашей космической программе произойдет первая серьезная авария, — проронил он как-то в разговоре с женой, — то пострадаю я». (Стоит напомнить, каким было это время в США: всего три года прошло со дня гибели Джона Кеннеди, а годом позже будут убиты Роберт Кеннеди и Мартин Лютер Кинг.)

Смертельное оружие

Гриссом был человеком резким, несдержанным, но справедливым. Да и все в тот день с самого утра шло наперекос, так что некоторые даже предлагали прервать испытания. Что толку «репетировать», когда надо переделывать? Однако их не стали слушать. «Время не ждет, — оправдывались они потом. — И так день потеряли». Мороку с испытаниями решили продолжить.

Если бы только барахлила связь или заедал контакт! Вот уже закрывается дверца; все начинается сызнова, но на этот раз астронавты пойдут до конца. Пристегнувшись к креслам, отрезанные от внешнего мира, они замирают на пороховой бочке; остается лишь поднести спичку. Все дело в том, что в тот день атмосфера в кабине корабля «Аполлон-1» состояла из чистого кислорода. Ее было легче создать и поддерживать в равновесии, чем смесь из различных газов. Для этого требовалось меньше аппаратуры, а значит, вес корабля можно было уменьшить. Вот почему в кораблях, участвовавших в те годы в космической программе НАСА, создавалась атмосфера из чистого кислорода.

Конечно, она крайне пожароопасна, но на Земле! В космосе — другое дело. Там, в невесомости, газообразные продукты горения окутывают очаг пожара и гасят пламя.

Однако «Аполлон-1» находился пока на Земле. И кислорода в него закачали немерено. Если в кабинах кораблей «Джемини» и «Меркурий» давление кислорода составляло 0,3 атмосферы, то в тот январский день в кабине «Аполлона-1» оно превысило атмосферу. В таких условиях пожар мог начаться от любой искры.

Вот уже несколько часов Гриссом, Уайт и Чаффи щелкали тумблерами, нажимали на кнопки. И вот уже несколько часов было известно, что в электросистеме корабля имелись какие-то дефекты. На это указывали хотя бы перебои со связью.

Щелк-щелк. Искра летит? Щелк-щелк. Искра летит? Все это аллегорически называлось бы «игрой с огнем», когда бы не было игрой с огнем в прямом смысле этого слова.

Однако, несмотря ни на что, в 18.30 началась самая опасная часть эксперимента. Полуотлаженный корабль имитировал старт. Всякая связь с космодромом прекращалась. Включались все системы автономного электрического питания.

Однажды в Америке

«Это был смертный приговор» — Скотт Гриссом уверен в этом. Через полторы минуты раздался взрыв. Когда через несколько минут первые смельчаки пробрались к астронавтам, все они были мертвы.

Причины аварии изучались комиссией, созданной самим космическим ведомством НАСА. Шесть из восьми членов комиссии представляли это ведомство. Конгрессмены критиковали ее состав, но безуспешно. Так что независимой экспертизы проведено не было. По итогам работы комиссии заместитель руководителя НАСА Роберт Симанс заявил, что случившиеся события стали результатом трагического стечения обстоятельств, которое невозможно было предвидеть.

Невозможно? Задолго до этой аварии американцы уже провели ряд экспериментов с кислородной атмосферой. Их результаты были крайне неблагоприятны. В период с 1962 по 1967 год подобные опыты не раз заканчивались летальным исходом. Так, всего за четыре недели до гибели Гриссома и его товарищей, 1 января 1967 года, на базе ВВС США в Сан-Антонио во время пожара в кислородной камере (давление — 0,5 атмосферы) погибли два испытателя. Никто никогда не объяснит, почему руководители НАСА, не обращая внимания на прежние неудачи, упорно продолжали свои смертельно опасные опыты. Остается лишь строить догадки.

Так, существуют самые разные версии того, что же успели сказать астронавты, когда попали в беду. Быть может, они просто закричали: «Пожар на корабле!», как гласит официальное заключение. Быть может, крики были совсем иными: «Выпустите нас отсюда!» или «У нас сильный пожар. Выпустите нас, а то мы сгорим!».

А если астронавты успели сказать все это и еще многое другое? Ведь, по слухам, они прожили намного дольше, чем утверждает официальная версия. Согласно ей, астронавты погибли в течение четырех минут. Но почему именно в течение четырех минут? Эта цифра как нельзя кстати устраивала руководителей эксперимента. Ведь кабину корабля вскрыли через пять минут, и, значит, никого в живых там уже не было.

А если бы и были раненые, помочь им не представлялось возможным, ведь поблизости — среди персонала, обслуживавшего испытания, — не было ни одного врача. Первый врач прибыл на стартовую площадку лишь через десять минут после осмотра кабины корабля — целая вечность для тяжело раненых людей! Если астронавты, несмотря на сильнейшие ожоги, выжили и умерли уже после того, как их извлекли из кабины корабля, то случившееся можно было бы назвать, мягко говоря, преступной небрежностью, наказуемой по закону.

Как выяснил Скотт Гриссом, при вскрытии у всех троих погибших астронавтов был зафиксирован отек легких, то есть в их легких скопилась жидкость. Подобный отек возникает при вдыхании дыма. Под действием едких газообразных веществ, возникающих при горении различных материалов, легочные пузырьки становятся пористыми. Их заполняет жидкость; они теряют способность поглощать воздух — человек задыхается в собственной мокроте. Вот только происходит это не сразу!

Любой медик подтвердит, что отек легких развивается в течение нескольких часов, а не минут. Если человек умер мгновенно, то у него не будет отека легких. Скотт Гриссом сделал логичный вывод: «Когда открыли люк, экипаж корабля был еще жив. Однако находившиеся поблизости люди не предприняли никаких попыток спасти астронавтов».

Этот вывод точно согласуется со странным заявлением, которое сделал 21 апреля 1967 года на слушаниях в Конгрессе инженер Томас Бэрон, бывший сотрудник фирмы «North American Aviation», изготовившей корабль «Аполлон». По его словам, один из сотрудников фирмы признался ему, что астронавты еще минут за десять-двенадцать до того, как заметили огонь, почувствовали запах дыма. Тут же начались неполадки со связью. Потом минут пять астронавты пытались открыть кабину. Бэрон даже рассекретил имя своего «информатора»: Эл Холмбург.

Слушания еще продолжались, когда по распоряжению руководителей фирмы «North American» в Конгресс прибыл Эл Холмбург и опроверг все высказывания Бэрона.

А Томас Бэрон давно уже критиковал сами условия проведения испытаний, а также порядки, сложившиеся на стартовой площадке. Доходило до смешного, если бы это не было так страшно. Так, при загрузке топливных баков ракеты работала лишь часть обслуживающего персонала, поскольку не хватало защитных костюмов. Остальные спали или играли в картишки. Рабочие спокойно курили невдалеке от горючих материалов, а то и распивали спирт, приготовленный для профилактических работ.

За три недели до катастрофы Бэрона выгнали из фирмы за критиканство. А через неделю после его выступления в Конгрессе автомобиль Бэрона замешкался на железнодорожном переезде и был раздавлен проезжавшим поездом. Бэрон, его жена и дочь погибли.

Совершенно секретно

Бэрон погиб. Однако его слова не остались неуслышанными. Пожар на стартовой площадке вовсе не был роковой случайностью. Авария была предопределена самой обстановкой, сложившейся здесь. Так, Эрик Бергост озаглавил книгу, посвященную событиям 27 января 1967 года, «Убийство на стартовой площадке 34». В ней, в частности, он писал: «Если сообщения о халатности, просчетах менеджеров, небрежно проведенных испытаниях и вопиющих дефектах верны, то жертвы, принесенные тремя астронавтами, были бессмысленны, если только эти люди не стали жертвами убийства».

Разумеется, комиссия НАСА, расследовавшая этот инцидент, всячески отрицала последнюю версию. В отчете, составленном ею, говорится, что никаких следов саботажа, приведшего к катастрофе, обнаружено не было. Однако и доказать, что саботажа не было, тоже не удалось. Ведь причина аварии так и осталась неустановленной. «Мы искали очаг возгорания, но так и не нашли его», — признался Фрэнк Борман, один из членов комиссии. Предположили лишь, что произошло короткое замыкание. Где? Почему?

Новая версия появилась много лет спустя, когда обломки сгоревшего корабля осмотрел Скотт Гриссом. Он остановился как вкопанный, увидев на одном из пультов то, что в свое время искали — и нашли! — члены комиссии.

Их заинтересовал один из тумблеров. Он, единственный, был демонтирован. Кабели, подходившие туда, были тщательно пронумерованы комиссией. Сам тумблер лежал рядом в пластиковом пакете с надписью «Тумблер S-11 и крепеж». Этот тумблер находился «на консоли номер восемь главной приборной панели, прямо над коленями моего отца, и соединял бортовые аккумуляторы с аппаратурой корабля», подчеркнул Скотт Гриссом.

«За всю свою карьеру пилота я не видел ничего подобного» — продолжал Гриссом. Речь шла о прямоугольной металлической пластине, которая заподлицо подходила к тумблеру. Она была вставлена под тумблер — туда, где сходились все провода, подведенные к этому переключателю. Понятно, что пластина была там вовсе ни к чему. Ведь в каком бы положении ни находился тумблер после подачи питания, во включенном или выключенном, все равно следовало короткое замыкание — то самое, что вызвало пожар. Щелк-щелк. Вот где проскочила искра! Рядом с астронавтами. Ее было достаточно, чтобы начался пожар. Эта находка окончательно убедила Скотта Гриссома в том, что его отец и другие астронавты погибли вовсе не в результате чьей-то оплошности. Нет, «это был умышленный саботаж».

Кто же мог совершить такое? На стартовой площадке «Аполлона-1» работали сотни людей. Среди них были не только представители НАСА, но и сотрудники фирм, связанных контрактными обязательствами с космической программой, например, «North American» или «General Electric». Пожалуй, трудно будет восстановить мотивы поступков всех присутствовавших тогда на месте аварии. Остается лишь предполагать.

Возможно, у Гриссома были личные враги, и члены комиссии НАСА пытались «замять скандал в своем благородном семействе»? Возможно, кто-то очень хотел помешать тому, чтобы американцы первыми покорили Луну? Возможно, кто-то завидовал чужой славе? В любом случае в тот день астронавты могли остаться в живых. Ведь поначалу планировалось провести тот самый эксперимент в автоматическом режиме, без участия экипажа. Если бы так и случилось, то пострадавших не было бы. Сгорел бы лишь образец корабля. Однако в последнюю минуту все было переиграно. На борт «Аполлона-1» поднялись люди.

Впрочем, нет никаких доказательств версии Скотта Гриссома. Представители НАСА назвали ее «вздором»: «Мы повторяем, что члены комиссии так и не выяснили причину возгорания». Сам Гриссом уверен, что лишь новое, независимое расследование внесет ясность в события того дня и выявит возможных виновников случившегося.

Александр Грудинкин

Политика и социология

  • «В реальности» и «на самом деле»
    Российский распределенный образ жизни функционирует так, чтобы ограничивать вмешательство государства в бытование его граждан. Он выполняет функции гражданского общества, таковым не являясь.
  • «Российская научная эмиграция»
    Пессимизм сегодня полезен нам как горькое, но необходимое лекарство. Если что и противопоказано нам, так это бездумный оптимизм, жертвой которого наша страна как раз и стала в недавнем прошлом.
  • Когда пустыня наступает
    Сегодня деградация почв, подверженных засухе, коснулась более трети всех территорий на планете. Примерно одному миллиарду человек приходится бороться с ее последствиями.
  • В поисках лица «террористической национальности»
    До сих пор в США ищут человека, рассылавшего споры сибирской язвы. Психологи попытались составить его портрет – описать «лицо террориста» по его деяниям.
  • В чем ошибся Хантингтон?
    Цивилизации возникают тогда, когда появляется город, письменность, государство, то есть позже культуры. Сама культура, особая форма организации деятельности человека, возникает вместе с человеком в акте антропогенеза.
  • Киотский протокол спасен
    На конференции в Бонне международное сообщество заложило основу для спасения Киотского протокола. Теперь есть надежда, что он будет ратифицирован еще до начала всемирного саммита по окружающей среде, который пройдет в сентябре этого года в Йоханнесбурге.
  • Вечные мифы России
    Современный российский интеллигент привычно умиляется, обнаружив у Бердяева или Щедрина сегодняшние проблемы, да еще изложенные «удивительно современным языком».
  • Кризис американской семьи.
    ...По просторному коридору бродит молодой человек. Он ищет отдел, ведающий выселениями. Ранним утром домовладелец без всякого предупреждения выбросил вещи его семьи из квартиры и запер двери.
  • Нужны ли мы будущему?
    Технологические прорывы последних лет в робототехнике, генной инженерии и нанотехнологиях несут реальную угрозу роду человеческому, ставят его под угрозу исчезновения – таков исходный тезис Анатолия Мерцалова в его тревожных размышлениях о будущем Homo sapiens.
  • К нам едет президент. Лизнем?!
    В одном из регионов появился новый сорт мороженого - эскимо «Президент». Налажено производство ковров с портретом нынешнего премьера В.В. Путина, в магазинах Москвы появился шоколадный портрет премьера.
  • Слыть миротворцем — или быть им?
    Во многих случаях, сталкиваясь с представителями других культур, вызываем ненависть к себе, потому что ведем себя, с точки зрения местных жителей, надменно, беспринципно, рассматривая иные народы как недостаточно развитые.
  • Рефлексивный подход — знамение времени
    Имеет ли Россия шанс на прорыв в области интеллектуальных технологий и сможем ли мы использовать этот шанс, покажет время. Хотелось бы не упустить этот шанс, спровоцировать этот прорыв и превратить Россию из экспортера природных ресурсов в экспортера интеллектуальных технологий.
  • На южном фронте без перемен
    Когда-то Ближний Восток не раз становился ареной сражений христиан и мусульман. Последняя крупная война разразилась почти столетие назад: Левант и Аравия стали частью мирового театра военных действий.
  • Между Севером и Югом
    О взрывах в Нью-Йорке говорили, что не могли эти люди организовать диверсию кустарным способом, в этом обязательно принимало участие какое-то государство, потому что необходима длительная подготовка и большие средства…
  • Что лучше: быть богатым, но больным или бедным, но здоровым?
    Западная цивилизация, а за ней и весь остальной мир идут в тупик. И по очень понятной и даже банальной причине: пряников на всех не хватит.
  • И снова никто не хотел умирать
    Футурологи относительно нового столетия были настроены пессимистически задолго до взрывов в Нью-Йорке. В основных сценариях на тридцать — пятьдесят лет вперед нет «конца света», но предсказаны масштабные конфликты вплоть до мировых войн по причинам самым разным.
  • Дивный дар Сороса
    Джордж Сорос протянул нам руку помощи тогда, когда мы больше всего в ней нуждались. Его фонды поддерживали нашу научную работу и само наше существование в самые тяжелые годы реформ.
  • Ключевая фигура — завлаб!
    Разумеется, оставшиеся в России действующие (или старающиеся действовать) ученые виноваты в своей участи не больше, чем жертвы сталинизма. Ученый — это нежное растение, которое надо выращивать, поливать и защищать от паразитов. Только после этого общество может ждать от него урожая.
  • Стакан — полупуст? Или — полуполон?
    В начале девяностых годов мы еще могли развернуть страну к демократии и гражданскому обществу, а теперь такого выбора у нас уже нет, и мы почти планомерно движемся к воссозданию государственно-центричной матрицы развития.
  • Ассасины, или Люди гашиша
    Странную работу совершает память. Из ее глубин всплывает имя ассасинов — секты старинных убийц, некогда возникшей на мусульманском Востоке. Они расправлялись с любым, кто был противен их вере или ополчался на них.
  • У них и у нас
    Термин «общество потребления» относится, меж тем, не ко всякому разбогатевшему народу, а лишь к одной определенной системе, по которой эти богатства начинают циркулировать. При этом речь идет не об экономике, а о социальной организации, которая возникла на этой базе.
  • Будущее — за «умными» компьютерами
    Джастин Раттнер особо остановился на проблеме хронического отставания России от развитых западных стран в сфере высоких технологий, в частности, в компьютерах.
  • Человек Возможный
    У Компьютерных Игр пока еще парадоксальный культурный статус. С одной стороны, они еще раздражают, особенно носителей «высокой» культуры в ее традиционном понимании. С другой — ух-х-х как притягивают! Занятие-то давно перестало быть примитивным.
  • Моя игра, его игра…
    А как относится к компьютеру современный математик или физик? Прежде всего, как к очень быстрой почте: любую информацию от коллег, рассеянных по всему земному шару, можно получить за считанные минуты или часы.
  • Повторение пройденного
    Существует мнение, что человеку незачем копаться в историческом прошлом. Надо, дескать, жить настоящим и, само собой, надеяться на лучшее будущее. Но надежды, увы, то и дело спотыкаются об известный афоризм М.М. Жванецкого: «Что толку смотреть вперед, когда весь опыт сзади?».
  • Миры в столкновениях, века в хаосе
    Речь пойдет о грандиозной попытке заново перечитать Библию. Попытке, которая привела к построению теории, переворачивающей все наши привычные представления об эволюции Солнечной системы и истории человечества.
  • Закрома осени ждут чайота
    Многие считают, что пришло время новой «зеленой революции», но повторить успех не просто. Прежние возможности исчерпаны. В наше время, чтобы бороться с голодом, надо точно представлять себе, как можно победить его в каждой отдельно взятой стране.
  • Космическая станция пожирает своих создателей
    Что же произошло? Во многом виновата Россия. Идея космической станции родилась на пике холодной войны, когда явное лидирование России в космосе (которой ведь не важно, что ее гражданам нечего есть, — «зато мы делаем ракеты») превысило терпение американцев.
  • Взгляд третьей стороны
    Европейские участники проекта очень раздосадованы сокращением бюджета МКС. Их программа исследований пострадает сильнее всего: например, не состоятся намеченные ранее биотехнологические и физические эксперименты.
  • Противоракетная оборона в прошлом и будущем
    Россия в ближайшие годы не сможет выделять значительные средства на работы в области ПРО. Имеющиеся ресурсы целесообразней направить на значительно более насущные задачи: реформы в армии, оснащение современным оружием сухопутных войск и совершенствование баллистических ракет.
  • Неуловимая русская мафия
    Миф о «русской мафии», жестокой и неуловимой, тревожит сон американцев. Он дает сенсации журналистам и дополнительное финансирование полиции. Благодаря ему русским эмигрантам трудно найти работу и снять квартиру.
  • Путь к островам вечной молодости?
    «А знаете ли, что единственное не понравилось мне в Америке? — впервые встречает нас вопросом Андрей, наш сегодняшний гость, вернувшийся после десяти лет работы во Флориде. — Это отношение к родителям.
  • Совещание вольнодумцев
    Сократические чтения по географии, состоявшиеся в Старой Руссе, живописнейшем старинном городе в ста километрах от Великого Новгорода, были посвящены проблеме «Россия в современном мире: поиск новых интеллектуальных подходов».
  • Терроризм — символ эпохи?
    Эпоха — это то, что выстраивается вокруг ярких событий и крупных явлений. Великая Отечественная, хрущевская Оттепель, Перестройка — имена эпох. Терроризм все больше обретает шанс превратиться если не в символ, то в примету нашего времени.
  • Трагическое заблуждение академика Вавилова
    Вавилов ничего не видит и не слышит. Несерьезная бравада пролетает мимо его ушей, ошибки в методике остаются незамеченными, нечисто поставленные опыты не задерживают на себе внимание.
  • Понемногу о многом
    В начале ХХI века совсем иная задача беспокоит инженеров, проектирующих транспорт, нежели одно-два столетия назад. Тогда их заботило, как связать разделенные пространством города и страны. Теперь — как соединить отдельные городские районы, разобщенные… избытком транспорта.
  • Семья
    Лет тридцать назад социологи останавливали на улице прохожего и спрашивали его: «Кто ты?». Он сначала пытался понять, чего от него хотят, но никто ничего не объяснял, и приходилось отвечать так, навскидку.
  • Семейный ресурс
    Почти полтораста лет тому назад немецкий социолог Фердинанд Теннис написал бессмертное произведение под названием «Община и общество»: наша цивилизация переходит от традиционности к современности.
  • Симбиотическая пара
    Сегодня я готов повторить твердо только одно: мы и до сих пор по большому счету не понимаем, куда движется семья, ради чего она движется, каков эволюционный смысл развития семьи.
  • Кризис кончился — эволюция продолжается
    В беседе с нашим корреспондентом Анатолий Григорьевич рассказывает, как, на его взгляд, меняется семейная жизнь.
  • Когда текст обретает смысл
    На наших глазах происходит коллапс мира печатного слова. При цене дельной книги (вузовского учебника, справочника, словаря), равной примерно одной минимальной заработной плате, покупка книг становится экстравагантным поведением, которое может себе позволить незначительное меньшинство относительно хорошо обеспеченных людей.
  • Ученые исследуют Коран
    Коран до сих пор по-настоящему не изучен, нет широких научных исследований, как, например, по истории иудаизма и текстам Ветхого Завета. Тем не менее и сегодня в отношении истории Корана и самого ислама уже предложено несколько оригинальных и увлекающих воображение научных гипотез.
  • Рождение дела
    Новую жизнь начинают с понедельника или с Нового года. Россия свою новую жизнь начала не со столь точной временной вехи — в смутную пору на рубеже 80 — 90-х годов прошлого века. Этот рассказ о том, как удалось перековать мечи на орала или, точнее, противоракетный щит на мобильник.
  • В фокусе Туринской плащаницы
    Многие годы мы слышали о Туринской плащанице, но мало кто представлял себе грандиозный масштаб развернувшейся вокруг нее дискуссии. Теперь эта проблема живо обсуждается и в нашей стране